Маршалы Наполеона Бонапарта

В начале Французской революции дослужившийся до подполковника королевской гвардии, 36-летний Бертье оказался в рядах революционной армии уже в чине полковника. После падения Бастилии маркиз Лафайет, работавший над созданием Национальной гвардии, предложил старому соратнику должность квартирмейстера. Бертье нашел этот пост подходящим для себя и всецело погрузился в работу по организации Национальной гвардии. Когда в 1792 г. началась война с европейской коалицией, он был направлен начальником штаба к своему давнему другу графу Рошамбо.

Когда последний вышел в отставку, Бертье сохранил свой пост при новом командующем генерале Люкнере. Какое-то время он был под подозрением в помощи аристократам, стремившимся подобру-поздорову покинуть мятежную родину. Ему грозила гильотина Сансона, но такого штабиста у революционных воротил не было, и в ситуации «Отечество в опасности!» они оставили Бертье в живых, но в 1793 г. все же уволили из армии.

Только после переворота 9 термидора, свергнувшего якобинскую диктатуру, Бертье в 1795 г. был восстановлен во всех правах и направлен начальником штаба в армию генерала Келлермана, героя Вальми и командующего Альпийской армией. Несмотря на блестящую работоспособность, Бертье, однако, не получил никаких поощрений в служебном плане. Не обладающий достаточными энергией и решительностью, чтобы попытаться выдвинуться на первые роли, Бертье имел репутацию хорошего штабиста, и это его вполне устраивало.

В Париже в 1795 г. он встретился с Бонапартом, и с тех пор судьба не разлучала их почти до конца долгой наполеоновской эпопеи. Крайне нерешительный в тех случаях, когда он оказывался предоставленным самому себе, Бертье мгновенно понял, что Наполеон – это именно то плечо, на которое можно и нужно опереться, чтобы благополучно прошагать всю оставшуюся жизнь! Через минуту после их встречи Бертье заявил: «Служить под его началом было бы чудесно!» – и он служил Наполеону беззаветно и самоотверженно – почти до рокового финала. Друзьям, которые искренне удивились, как он может служить человеку с таким характером, он, многозначительно улыбаясь, спокойно отвечал: «Помните, что однажды окажется очень здорово быть вторым человеком после Бонапарта».

Оба полководца были настолько связаны между собой в своей деятельности, что острые на язык солдаты, бывало, именовали Бертье женой императора. Cам Наполеон называл их отношения «чем-то похожим на дружбу».

Кстати, порой этой «жене императора» по долгу службы приходилось присутствовать при встречах своего «мужа» с законной женой Жозефиной. Так, когда Жозефину наконец убедили прекратить посещать балы и банкеты и поехать к своему супругу в Италию, истосковавшийся по женской ласке Бонапарт начал обнимать (и тискать) ее на глазах своего начальника штаба. Бертье был приведен этим в замешательство и потом даже жаловался, что «вынужден был, улыбаясь, стоять рядом и быть свидетелем некоторых супружеских вольностей». Было бы любопытно узнать, насколько эти «вольности» граничили с распущенностью…

Бертье сопровождал Наполеона в его бесконечных поездках в специальной карете. Он был единственным, кого повелитель брал к себе в экипаж. Ехать нередко приходилось всю ночь, и сиденье Наполеона превращалось в более или менее удобную раскладную кровать. Но сиденье Бертье не было приспособлено для сна. Он вынужден был сидеть, сколько бы ни продолжалась поездка. Так он и трясся по дорогам Европы и Ближнего Востока рядом с Наполеоном 17 лет, никогда не показывая, что устал. И если его повелитель спрашивал о силе и положении любой дивизии, Бертье, обладая феноменальной памятью, отвечал, не заглядывая в официальные рапорты, хранившиеся в экипаже.