Машина, платформа, толпа. Наше цифровое будущее

Вне рамок программного обеспечения The DAO не существовало никакого человеческого или организационного компонента: ни CEO, ни совета директоров, ни работников, ни даже направляющего комитета, который был вынужден собрать Линус Торвальдс для координации работы над Linux. The DAO представляла собой исключительно программное обеспечение, функциональные особенности которого могли измениться только в том случае, если бы большинство участников приняло решение установить на компьютерах новую версию. До тех пор, пока этого не произойдет, The DAO будет работать, как запрограммирована изначально, без перерывов и без человеческого вмешательства. Ни у кого нет полномочий переделать The DAO, не с кем вести переговоры, никому нельзя подать ходатайство о ее изменении, не с кем судиться в случае обнаружения несправедливости.

Многим казалось, что программное обеспечение такого рода как раз и было необходимо, чтобы преодолеть искажения и недостатки ядра. Комментаторы назвали это «сменой парадигмы» и «предложением новых возможностей для демократизации бизнеса»[758]. Forbеs сообщил, что «предприниматели скоро будут просто “программировать” организации, оптимально “заточенные” под их потребности, взгляды и стратегии по изменению мира»[759]. В поддержку этой чисто виртуальной организации были влиты реальные деньги[760]: 162 миллиона долларов[761], собранные за 28 дней в мае 2016 года.

ПУТЬ БЫЛ НЕДОЛОГ

Однако незадолго до закрытия окна финансирования The DAO группа компьютерных специалистов, проанализировавших код, опубликовала статью[762] с указанием на серьезные недостатки в процессе голосования, заложенном в программном обеспечении[763]. Авторы писали, что они вынесли на публику эти вопросы не для того, чтобы уничтожить The DAO точно так же, как она возникла, а для того, чтобы упрочить ее: «Мы обсуждаем возможные атаки и даем конкретные простые предложения, способные ослабить их, а в некоторых случаях полностью исключить»[764].

Вероятно, анонимный хакер[765], который украл примерно треть денег The DAO вскоре после ее открытия, не был таким социально сознательным, как авторы статьи. После изучения кода этот человек (или группа людей) понял, что было бы несложно заставить The DAO действовать, по сути, как банкомат, набитый наличкой, который выдает деньги, несмотря на то что счет пуст. Хакер сделал это публично – в конце концов, The DAO была полностью прозрачной – и легально, ведь условия лицензирования программного обеспечения четко указывали, что пользователи должны стоически принимать все, что случится внутри децентрализованной автономной организации.

Стали возникать вопросы, зачем хакер так поступил, ведь прикарманенные «эфиры» нельзя сразу конвертировать в доллары или другую фиатную валюту. Одно из объяснений, предложенное Дэниелом Кравишем[766] из Satoshi Nakamoto Institute, состояло в том, что хакер мог получить примерно три миллиона долларов, использовав «эфиры» на одной из онлайновых криптовалютных бирж, справедливо решив, что, как только о взломе станет известно, стоимость «эфира» обрушится.

Однако более важные вопросы касались не мотивации хакера, а уязвимости криптовалют и смарт-контрактов, обнаруженной при их использовании. По оценке Satoshi Nakamoto Institute, Ethereum был обречен[767]. Сочетание плохого программного кода и условий использования, которые фактически делали его юридически обязательным, означало катастрофу.

Впрочем, те, кто мечтал о децентрализации всего, еще не были готовы сдаться. В июле 2016 года Виталик Бутерин, один из основателей системы Ethereum и автор влиятельной работы «Белая книга Ethereum»[768], написанной в 2013 году (когда ему было 19 лет), объявил о хардфорке[769] в криптовалюте и блокчейне[770]. Если бы большинство участников The DAO приняли такое ветвление, воплощенное в новой версии программного обеспечения Ethereum, все предыдущие транзакции, произошедшие в рамках децентрализованной автономной организации, были бы фактически забыты, а все затронутые ими «эфиры» вернулись бы к первоначальным владельцам.

Хардфорк был принят большинством участников The DAO, однако меньшинство пришло в бешенство. И. Дж. Спод (возможно, это псевдоним) объяснял причину в сетевом журнале Aeon: «С точки зрения [меньшинства участников], хардфорк подрывал принцип Ethereum, который, в конце концов, состоял в том, чтобы обойтись без вмешательства надоедливых людей – продажных бюрократов и политиков, директоров, CEO и юристов. Предполагалось, что код является законом. Если вы не видите слабости в программном обеспечении, это ваша проблема, поскольку оно находится в общественном доступе»[771].