Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Как и ложам в других странах, чье влияние было куда более сильным, итальянскому масонству пришлось столкнуться с масштабными социальными преобразованиями 1960-1970-х годов. Италия стала индустриальной державой: города наполнились иммигрантами из сельской местности, а дома — потребительскими товарами, рабочие жаждали заполучить свою долю от разрастающегося богатства страны, женщины боролись за свои права, молодежь экспериментировала с новым образом жизни и придерживалась новых политических воззрений. Ситуация в Италии имела и свои особенности. Государство сильно нуждалось в реформах, но христианские демократы и их партнеры по коалиции, казалось, были слишком заняты вечными распрями и разделением государственных должностей между своими друзьями, чтобы их провести. Неэффективность, кумовство, коррупция и влияние мафии все глубже просачивались в институты власти. Регулярно случались скандалы. Отчасти в результате этого Коммунистическая партия понемногу стала приобретать поддержку избирателей, заработав репутацию честной партии. На парламентских выборах 1963 года она получила четверть голосов. В 1976 году на фоне экономического кризиса она набрала свой максимум голосов — более трети. В пропорциональной избирательной системе Италии этого количества было вполне достаточно, чтобы претендовать на власть.

В то же время вне парламента политика стала куда менее устойчивой. В конце 1960-х социальная напряженность вылилась в студенческие беспорядки и забастовки. Затем, в декабре 1969 года, итальянская политическая жизнь вступила в новую страшную и жестокую эру, после того как в банке на Пьяцца Фонтана, в двух шагах от Миланского собора, взорвалась бомба, в результате чего погибли шестнадцать человек. В течение последующих месяцев полиция предпринимала попытки обвинить анархистов, до того, как один из подозреваемых анархистов при очень странных обстоятельствах выпал из окна четвертого этажа полицейского управления и разбился. В скором времени журналисты представили более правдоподобную версию событий: полиция намеренно игнорировала доказательства того, что истинными виновниками были не анархисты, а правые террористы, тесно связанные с секретными службами. Для всего мира это выглядело как элемент «Стратегии напряженности», которая была секретным планом по использованию террора с целью создания подходящего настроения для решительного поворота в сторону правых идей или даже правого путча. Дальше последовали новые зверства.

Все следующие десять лет после взрыва на Пьяцца Фонтана были ознаменованы уличными столкновениями между правыми и левыми активистами, а с 1976 года еще и политическими убийствами. В марте 1978 года страна замерла в ожидании, когда террористическая группировка «Красные бригады» похитила председателя ХДП, бывшего премьер-министра Альдо Моро. Спустя пятьдесят пять дней, в течение которых Моро был подсудимым на незаконном суде, а политики решали, как поступить, «Красные бригады» казнили своего узника.

2 августа 1980 года, когда количество голосов за коммунистов начало снижаться, а «Стратегия напряженности», казалось, была оставлена позади, восемьдесят пять человек погибли при взрыве огромного взрывного устройства, разрушившего вокзал в управляемой коммунистами Болонье.

Таким образом, интервью Corriere della Sera с Личо Джелли, опубликованное спустя два месяца после взрыва на вокзале в Болонье, вышло в особенно мрачный и напряженный момент. По его таинственным заявлениям было понятно, что он был только рад увеличить всеобщую тревогу. Он не скрывал того факта, что придерживался правых идей, но уклонился от ответа на вопрос о его предположительных связях с секретными службами и скрыл свои истинные взгляды, рассказав довольно пугающий анекдот. Когда его спросили, что он думает о демократии, он вспомнил разговор с Альдо Моро, известным крайне осторожным подходом к реформам. Моро, сказал Джелли, что демократия — это как фасоль в горшочке: чтобы сделать ее хорошо, нужно очень, очень, очень долго готовить. Джелли перебил Моро и сказал: «Нужно следить за тем, чтобы вода не выкипела, а то фасоль сгорит».

Как раз когда над демократическими институтами Италии нависла серьезная угроза и доверие к ним резко упало, Джелли решил проигнорировать вечное отвращение масонства к «политиканству», его лояльность по отношению к правительственным институтам и сделать туманные намеки на горящую демократию. Братство теперь выглядело особенно зловещим.