Читаем Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность полностью

Почему нельзя доверять? У перцентилей та же ахиллесова пята, что и у медианы. Вы знаете, сколько величин больше или меньше определенного значения, но не знаете насколько. Возьмем, к примеру, финансовый сектор, где перцентили используются для оценки потерь от инвестиций. Вначале вы прикидываете разброс потенциальных результатов, от триумфа до краха, а затем выбираете перцентиль (обычно 5-й) и называете его «стоимость под риском», или VaR (Value at Risk). Он показывает наихудший сценарий. По сути дела, хуже будет ровно 5 % вариантов развития событий. VaR ничего не говорит о том, насколько хуже. Он не учитывает, сколько вы потеряете в 5 % случаев — несколько центов или миллиарды долларов. Возможно, вы будете лучше представлять себе пространство возможностей, если узнаете другие перцентили (например, 3-й, 1-й и 0,1-й), но этот метод по определению не показывает самые крупные и болезненные убытки, поэтому худший сценарий всегда будет оставаться вне зоны видимости.

5. Процентное изменение


Как вычислить? Прежде чем сообщить, насколько изменилась величина, поделите эту разницу на исходное значение.

Когда использовать? Процентное изменение позволяет посмотреть на вещи в перспективе. Оно определяет прибыли и убытки как части целого. Скажем, моя прибыль составила $100. Если вначале у меня было всего $200, то этот золотой дождь обеспечил рост капитала на 50 %, и я прыгаю от счастья и виляю хвостом, как Снупи. Но, если у меня уже было $20 000, рост моего дохода составляет всего лишь 0,5 %; я ограничиваюсь тем, что вскидываю вверх кулак. Перспектива имеет решающее значение, когда вы наблюдаете рост величины с течением времени. Если бы 70 лет назад американцы услышали, что наш ВВП за год вырос на $500 млрд, они испытали бы благоговейный трепет. Если бы они узнали, что рост составил 3 %, они бы не сильно удивились.

Почему нельзя доверять? О, я всецело за взгляд в перспективе. Но процентное изменение, пытаясь обеспечить контекст, может его, наоборот, уничтожить. Когда я жил в Великобритании, вкусный томатный соус по два фунта за банку иногда продавался со скидкой — в два раза дешевле[145]. В эти дни я как будто выигрывал джекпот: 50 % экономии! Я волок домой дюжину банок — можно заправлять равиоли целый месяц. Вскоре меня пригласили на свадьбу в США. За неделю авиабилеты могли подскочить в цене на 5 %. «Ну и ладно, — сказал я, соглашаясь на повышенную цену. — Это ненамного больше».



Вы понимаете проблему: из-за инстинктов у меня оказалось на пенни ума и на фунт глупости. «Огромная» скидка сэкономила мне 12 фунтов, в то время как «незначительный» рост цен на авиабилеты стоил мне 30 фунтов. Деньги есть деньги, будь то счет в овощной лавке на $20 или ипотека в $200 000. Большие процентные скидки на дешевые товары — ерунда на фоне нескольких процентов подорожания дорогих вещей.

6. Диапазон


Как вычислить? Диапазон — это разница между наибольшей и наименьшей величиной.

Когда использовать? Среднее арифметическое, медиана и мода имеют дело с основной тенденцией: они сводят все разнообразие набора данных до одного репрезентативного значения. Диапазон преследует противоположную цель: не замести разногласия под ковер, а вычислить и показать их, чтобы измерить разброс данных. Заслуга диапазона в его простоте. Мы воспринимаем набор данных как спектр от наименьшего к наибольшему и выясняем ширину этого спектра. Это быстрая и грубая оценка разнообразия.

Почему нельзя доверять? Диапазон учитывает только два куска пирога — наименьший и наибольший. Мы упускаем очень много важной информации, а именно размеры всех прочих кусков. Они близки к максимуму? Близки к минимуму? Распределены равномерно? Диапазон не знает и не хочет выяснять. Чем больше набор данных, тем сомнительнее становится смысл диапазона, потому что он игнорирует миллионы промежуточных значений, чтобы узнать о двух наибольших отклонениях. Узнай инопланетянин о двухметровом диапазоне роста взрослых людей (от рекордно низких 60-сантиметровых до рекордно высоких — 274 см), он был бы крайне разочарован, посетив Землю и выяснив, что все мы уныло средние — примерно от 152 до 183 см.

7. Дисперсия (и среднеквадратичное отклонение{61})

Как вычислить? Среднеквадратичное отклонение показывает, грубо говоря, насколько далеко типичная величина из набора данных отстоит от среднего арифметического.

Если вы хотите приготовить дисперсию у себя на кухне, воспользуйтесь следующим рецептом: (1) найдите среднее арифметическое вашего набора данных; (2) вычислите, насколько далеко каждая величина отстоит от среднего арифметического; (3) возведите эти разности в квадрат; (4) найдите среднее арифметическое квадратов разностей. Среднее арифметическое квадратов отклонений от среднего арифметического и есть дисперсия.



Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека фонда «Эволюция»

Происхождение жизни. От туманности до клетки
Происхождение жизни. От туманности до клетки

Поражаясь красоте и многообразию окружающего мира, люди на протяжении веков гадали: как он появился? Каким образом сформировались планеты, на одной из которых зародилась жизнь? Почему земная жизнь основана на углероде и использует четыре типа звеньев в ДНК? Где во Вселенной стоит искать другие формы жизни, и чем они могут отличаться от нас? В этой книге собраны самые свежие ответы науки на эти вопросы. И хотя на переднем крае науки не всегда есть простые пути, автор честно постарался сделать все возможное, чтобы книга была понятна читателям, далеким от биологии. Он логично и четко формулирует свои идеи и с увлечением рассказывает о том, каким образом из космической пыли и метеоритов через горячие источники у подножия вулканов возникла живая клетка, чтобы заселить и преобразить всю планету.

Михаил Александрович Никитин

Научная литература
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием

"Ни кошелька, ни жизни" Саймона Сингха и Эдзарда Эрнста – правдивый, непредвзятый и увлекательный рассказ о нетрадиционной медицине. Основная часть книги посвящена четырем самым популярным ее направлениям – акупунктуре, гомеопатии, хиропрактике и траволечению, а в приложении кратко обсуждаются еще свыше тридцати. Авторы с самого начала разъясняют, что представляет собой научный подход и как с его помощью определяют истину, а затем, опираясь на результаты многочисленных научных исследований, страница за страницей приподнимают завесу тайны, скрывающую неутешительную правду о нетрадиционной медицине. Они разбираются, какие из ее методов действенны и безвредны, а какие бесполезны и опасны. Анализируя, почему во всем мире так широко распространены методы лечения, не доказавшие своей эффективности, они отвечают не только на вездесущий вопрос "Кто виноват?", но и на важнейший вопрос "Что делать?".

Саймон Сингх , Эрдзард Эрнст

Домоводство / Научпоп / Документальное
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература

Похожие книги

История леса
История леса

Лес часто воспринимают как символ природы, антипод цивилизации: где начинается лес, там заканчивается культура. Однако эта книга представляет читателю совсем иную картину. В любой стране мира, где растет лес, он играет в жизни людей огромную роль, однако отношение к нему может быть различным. В Германии связи между человеком и лесом традиционно очень сильны. Это отражается не только в облике лесов – ухоженных, послушных, пронизанных частой сетью дорожек и указателей. Не менее ярко явлена и обратная сторона – лесом пропитана вся немецкая культура. От знаменитой битвы в Тевтобургском лесу, через сказки и народные песни лес приходит в поэзию, музыку и театр, наполняя немецкий романтизм и вдохновляя экологические движения XX века. Поэтому, чтобы рассказать историю леса, немецкому автору нужно осмелиться объять необъятное и соединить несоединимое – экономику и поэзию, ботанику и политику, археологию и охрану природы.Именно таким путем и идет автор «Истории леса», палеоботаник, профессор Ганноверского университета Хансйорг Кюстер. Его книга рассказывает читателю историю не только леса, но и людей – их отношения к природе, их хозяйства и культуры.

Хансйорг Кюстер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Манхэттенская диета
Манхэттенская диета

Жители Манхэттена окружены разнообразными ресторанами, кофейнями, палатками с хот-догами и пр. И тем не менее стройность и привлекательность нью-йоркских женщин известна по всему миру. В этой книге Эйлин Даспин делится с читательницами секретом, как можно, не лишая себя сладкого, соленого и жирного, не изнуряя вечными тренировками, сбросить вес и сохранить красивую фигуру. Приводя в пример реальные истории из жизни нью-йоркских знаменитостей, автор объясняет, в чем заключается их талант так хорошо выглядеть.Эта книга поможет вам сбросить лишний вес раз и навсегда, улучшить состояние волос и кожи, а также получить удовольствие от чтения увлекательных историй из жизни манхэттенцев. Перевод: И. Шкурко

Эйлин Даспин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Здоровье и красота / Дом и досуг
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте

«Что вы думаете о машинах, которые думают?» На этот вопрос — и на другие вопросы, вытекающие из него, — отвечают ученые и популяризаторы науки, инженеры и философы, писатели-фантасты и прочие люди искусства — без малого две сотни интеллектуалов. Российскому читателю многие из них хорошо известны: Стивен Пинкер, Лоуренс Краусс, Фрэнк Вильчек, Роберт Сапольски, Мартин Рис, Шон Кэрролл, Ник Бостром, Мартин Селигман, Майкл Шермер, Дэниел Деннет, Марио Ливио, Дэниел Эверетт, Джон Маркофф, Эрик Тополь, Сэт Ллойд, Фримен Дайсон, Карло Ровелли… Их взгляды на предмет порой радикально различаются, кто-то считает искусственный интеллект благом, кто-то — злом, кто-то — нашим неизбежным будущим, кто-то — вздором, а кто-то — уже существующей реальностью. Такое многообразие мнений поможет читателю составить целостное и всестороннее представление о проблеме.

Джон Брокман , Коллектив авторов

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Природа и власть
Природа и власть

Взаимоотношения человека и природы не так давно стали темой исследований профессиональных историков. Для современного специалиста экологическая история (environmental history) ассоциируется прежде всего с американской наукой. Тем интереснее представить читателю книгу «Природа и власть» Йоахима Радкау, профессора Билефельдского университета, впервые изданную на немецком языке в 2000 г. Это первая попытка немецкоговорящего автора интерпретировать всемирную историю окружающей среды. Й. Радкау в своей книге путешествует по самым разным эпохам и ландшафтам – от «водных республик» Венеции и Голландии до рисоводческих террас Китая и Бали, встречается с самыми разными фигурами – от первобытных охотников до современных специалистов по помощи странам третьего мира. Красной нитью через всю книгу проходит мысль, что вопрос окружающей среды – это всегда вопрос власти. Смысловым центром книги является раздел «Вода, лес и власть». Не менее важна мысль, что «природа» – не только что-то внешнее по отношению к человеку, но и значительная часть его самого. История экологии, по мнению автора, – это история менталитетов. Особая ценность книги состоит в гигантском охвате использованной литературы – проанализированы не только ведущие труды известных зарубежных специалистов XX века, но и реакция на них.Книга адресована широкому кругу читателей.

Йоахим Радкау

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература