Читаем Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность полностью

Таким образом, в теории BA может принимать значение от 0,0 (игрок ни разу не отбил) до 100,0 (игрок отбивал каждый выход). На практике практически все игроки укладываются в промежуток от 20,0 до 35,0 %. Это не слишком большой диапазон. Короли бейсбола (бьющие 30,0 % и больше) и середняки (бьющие примерно 27,5 %) различаются всего одним лишним хитом на 40 попыток. Невооруженным глазом этого нельзя заметить. Более того, «плохой» отбивающий вполне способен затмить «хорошего» просто по прихоти фортуны.



Так работает статистика. Рейтинг BA похож на ускоренную съемку роста цветка от саженца до пышного цветения. Он выявляет истину, которая в противном случае лежала бы за пределами нашего восприятия. Вместо бури в стакане воды мы видим зарницы в таблице.



Статистика, как и теория вероятностей, наводит мосты между двумя мирами. Первый — сумбурная повседневность, полная блестящих взлетов и болезненных падений. Второй — рай долгосрочной перспективы, плавных усреднений и стабильных тенденций. Теория вероятностей начинает с мира долгосрочных перспектив и предполагает, что именно может произойти в какой-нибудь конкретный день. Статистика все делает наоборот: начинает с повседневного сумбура и стремится рассчитать незримое долговременное развитие на основе доступных данных.

Иными словами, специалист по теории вероятностей берет колоду и описывает, какие комбинации карт могут выпасть. Специалист по статистике смотрит на комбинации карт на столе и пытается сделать вывод о том, как устроена колода.

Бейсбол, возможно, единственный вид спорта, который предоставляет достаточно много карт, чтобы делать убедительные выводы о колоде.



В каждом чемпионате по 162 матча, и каждый игрок получает примерно по 24 000 подач. В европейском футболе, для того чтобы получить такой же объем информации, нужно возвращать мяч в центр поля каждые пять секунд в течение всего чемпионата[151]. Кроме того, отбивающий выходит на биту в одиночку, поэтому можно легко собрать ясные данные о его игре вне зависимости от того, как ведут себя другие игроки, в то время как в других видах спорта в большинстве случаев игра строится на командных взаимосвязях.

В этом великолепие рейтинга BA. Однако каждый вид статистики что-то упускает, и в данном случае за скобками остается один ключевой момент.

2. Старик и устаревшие идеи о бейсболе

В 1952 году журнал Life первым опубликовал новую повесть Эрнеста Хемингуэя «Старик и море»[152]. Было продано пять миллионов экземпляров; автор получил Нобелевскую премию.

2 августа 1954 года Life решил привлечь внимание американцев к другой повестке дня: бейсбольной статистике. Бранч Рики, главный менеджер команды «Питтсбургские пираты», опубликовал статью под названием «Прощайте, кое-какие устаревшие идеи о бейсболе»[153]. Потребовалось десять страниц, чтобы объяснить содержащееся там уравнение:



Сама по себе эта формула была не слишком-то корректной. Знак равенства на самом деле не означал тождество, а минус не означал вычитание. Тем не менее статья содержала проницательную критику некоторых «устаревших идей о бейсболе», прежде всего рейтинга BA. Атака (ее приписали Рики, но на самом деле автором статьи был канадский специалист по статистике Алан Рот) началась с двух букв: BB, то есть «base on balls». Проще говоря, пробежка.

На заре бейсбола в соответствии с правилами игрок находился на бите, пока не сделает хит, не отобьет мяч в поле или не получит страйк-аут. Процесс игры был тягучим, словно холодная патока. Поэтому в 1858 году появилось новое правило: если игрок прозевал смачную подачу, это было равносильно тому, что он пытался отбить и не отбил[154]. Но теперь маятник слишком далеко качнулся в обратную сторону; осторожные питчеры перестали бросать мячи, которые можно было отбить. В 1863 году было введено понятие «бол»: это бросок, который не попадает в страйковую зону, который отбивающий и не попытался отбить. Четыре таких подачи позволяют отбивающему беспрепятственно пройти на первую базу[155].



Пробежки ставили Чедвика в тупик. Эквивалент таких моментов в крикете — показатель «уайд», но он считался за ошибку подающего. Получается, что процент реализации выходов на биту игнорировал пробежки, словно и не существовало выходов на биту, завершившихся пропуском оппонента. Более того, в официальной статистике матчей пробежки стали учитываться лишь в 1910 году[156].

Сегодня самые умелые и терпеливые на бите игроки проходят на первую базу в 18–19 % случаев[157]; бесшабашные имеют только 2–3 %[158]. Поэтому Рики ввел понятие «процент пребывания на базах» (on-base percentage), или ОВР. В рамках этого показателя учитывается все, что приводит игрока на первую базу. Это могут быть и хиты, и пробежки. Иными словами, учитывается все, кроме аутов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека фонда «Эволюция»

Происхождение жизни. От туманности до клетки
Происхождение жизни. От туманности до клетки

Поражаясь красоте и многообразию окружающего мира, люди на протяжении веков гадали: как он появился? Каким образом сформировались планеты, на одной из которых зародилась жизнь? Почему земная жизнь основана на углероде и использует четыре типа звеньев в ДНК? Где во Вселенной стоит искать другие формы жизни, и чем они могут отличаться от нас? В этой книге собраны самые свежие ответы науки на эти вопросы. И хотя на переднем крае науки не всегда есть простые пути, автор честно постарался сделать все возможное, чтобы книга была понятна читателям, далеким от биологии. Он логично и четко формулирует свои идеи и с увлечением рассказывает о том, каким образом из космической пыли и метеоритов через горячие источники у подножия вулканов возникла живая клетка, чтобы заселить и преобразить всю планету.

Михаил Александрович Никитин

Научная литература
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием

"Ни кошелька, ни жизни" Саймона Сингха и Эдзарда Эрнста – правдивый, непредвзятый и увлекательный рассказ о нетрадиционной медицине. Основная часть книги посвящена четырем самым популярным ее направлениям – акупунктуре, гомеопатии, хиропрактике и траволечению, а в приложении кратко обсуждаются еще свыше тридцати. Авторы с самого начала разъясняют, что представляет собой научный подход и как с его помощью определяют истину, а затем, опираясь на результаты многочисленных научных исследований, страница за страницей приподнимают завесу тайны, скрывающую неутешительную правду о нетрадиционной медицине. Они разбираются, какие из ее методов действенны и безвредны, а какие бесполезны и опасны. Анализируя, почему во всем мире так широко распространены методы лечения, не доказавшие своей эффективности, они отвечают не только на вездесущий вопрос "Кто виноват?", но и на важнейший вопрос "Что делать?".

Саймон Сингх , Эрдзард Эрнст

Домоводство / Научпоп / Документальное
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать
Введение в поведение. История наук о том, что движет животными и как их правильно понимать

На протяжении всей своей истории человек учился понимать других живых существ. А коль скоро они не могут поведать о себе на доступном нам языке, остается один ориентир – их поведение. Книга научного журналиста Бориса Жукова – своего рода карта дорог, которыми человечество пыталось прийти к пониманию этого феномена. Следуя исторической канве, автор рассматривает различные теоретические подходы к изучению поведения, сложные взаимоотношения разных научных направлений между собой и со смежными дисциплинами (физиологией, психологией, теорией эволюции и т. д.), связь представлений о поведении с общенаучными и общемировоззренческими установками той или иной эпохи.Развитие науки представлено не как простое накопление знаний, но как «драма идей», сложный и часто парадоксальный процесс, где конечные выводы порой противоречат исходным постулатам, а замечательные открытия становятся почвой для новых заблуждений.

Борис Борисович Жуков

Зоология / Научная литература

Похожие книги

История леса
История леса

Лес часто воспринимают как символ природы, антипод цивилизации: где начинается лес, там заканчивается культура. Однако эта книга представляет читателю совсем иную картину. В любой стране мира, где растет лес, он играет в жизни людей огромную роль, однако отношение к нему может быть различным. В Германии связи между человеком и лесом традиционно очень сильны. Это отражается не только в облике лесов – ухоженных, послушных, пронизанных частой сетью дорожек и указателей. Не менее ярко явлена и обратная сторона – лесом пропитана вся немецкая культура. От знаменитой битвы в Тевтобургском лесу, через сказки и народные песни лес приходит в поэзию, музыку и театр, наполняя немецкий романтизм и вдохновляя экологические движения XX века. Поэтому, чтобы рассказать историю леса, немецкому автору нужно осмелиться объять необъятное и соединить несоединимое – экономику и поэзию, ботанику и политику, археологию и охрану природы.Именно таким путем и идет автор «Истории леса», палеоботаник, профессор Ганноверского университета Хансйорг Кюстер. Его книга рассказывает читателю историю не только леса, но и людей – их отношения к природе, их хозяйства и культуры.

Хансйорг Кюстер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Манхэттенская диета
Манхэттенская диета

Жители Манхэттена окружены разнообразными ресторанами, кофейнями, палатками с хот-догами и пр. И тем не менее стройность и привлекательность нью-йоркских женщин известна по всему миру. В этой книге Эйлин Даспин делится с читательницами секретом, как можно, не лишая себя сладкого, соленого и жирного, не изнуряя вечными тренировками, сбросить вес и сохранить красивую фигуру. Приводя в пример реальные истории из жизни нью-йоркских знаменитостей, автор объясняет, в чем заключается их талант так хорошо выглядеть.Эта книга поможет вам сбросить лишний вес раз и навсегда, улучшить состояние волос и кожи, а также получить удовольствие от чтения увлекательных историй из жизни манхэттенцев. Перевод: И. Шкурко

Эйлин Даспин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Здоровье и красота / Дом и досуг
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте
Что мы думаем о машинах, которые думают. Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте

«Что вы думаете о машинах, которые думают?» На этот вопрос — и на другие вопросы, вытекающие из него, — отвечают ученые и популяризаторы науки, инженеры и философы, писатели-фантасты и прочие люди искусства — без малого две сотни интеллектуалов. Российскому читателю многие из них хорошо известны: Стивен Пинкер, Лоуренс Краусс, Фрэнк Вильчек, Роберт Сапольски, Мартин Рис, Шон Кэрролл, Ник Бостром, Мартин Селигман, Майкл Шермер, Дэниел Деннет, Марио Ливио, Дэниел Эверетт, Джон Маркофф, Эрик Тополь, Сэт Ллойд, Фримен Дайсон, Карло Ровелли… Их взгляды на предмет порой радикально различаются, кто-то считает искусственный интеллект благом, кто-то — злом, кто-то — нашим неизбежным будущим, кто-то — вздором, а кто-то — уже существующей реальностью. Такое многообразие мнений поможет читателю составить целостное и всестороннее представление о проблеме.

Джон Брокман , Коллектив авторов

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Природа и власть
Природа и власть

Взаимоотношения человека и природы не так давно стали темой исследований профессиональных историков. Для современного специалиста экологическая история (environmental history) ассоциируется прежде всего с американской наукой. Тем интереснее представить читателю книгу «Природа и власть» Йоахима Радкау, профессора Билефельдского университета, впервые изданную на немецком языке в 2000 г. Это первая попытка немецкоговорящего автора интерпретировать всемирную историю окружающей среды. Й. Радкау в своей книге путешествует по самым разным эпохам и ландшафтам – от «водных республик» Венеции и Голландии до рисоводческих террас Китая и Бали, встречается с самыми разными фигурами – от первобытных охотников до современных специалистов по помощи странам третьего мира. Красной нитью через всю книгу проходит мысль, что вопрос окружающей среды – это всегда вопрос власти. Смысловым центром книги является раздел «Вода, лес и власть». Не менее важна мысль, что «природа» – не только что-то внешнее по отношению к человеку, но и значительная часть его самого. История экологии, по мнению автора, – это история менталитетов. Особая ценность книги состоит в гигантском охвате использованной литературы – проанализированы не только ведущие труды известных зарубежных специалистов XX века, но и реакция на них.Книга адресована широкому кругу читателей.

Йоахим Радкау

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература