Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность

Другая проблема в операции деления. Ради удобства Мэтьюс поставил в знаменатель число выпускников старших классов, а не всех учеников. Если предположить, что все старшеклассники оканчивают школу спустя четыре года после поступления, с математической точки зрения разницы нет. Но при высоком уровне отчислений формула дает извращенный результат. Если три школьника сдают экзамен AP, но затем двух из них отчисляют, то мэтьюсовская математика подразумевает, что оставшийся ученик сдал три экзамена AP.

В общем, вот один из способов рассказать историю «Индекса вызовов». Вначале он был хорошим окном. Учитывая не оценки, а количество экзаменов, он показывал не достаток и привилегированность, а более глубокую характеристику: встречаются ли школьники с интеллектуальными вызовами. Безошибочно? Нет. Ценно? Да.

Затем его влияние выросло. Речь шла уже не об одиноком журналисте, выделяющем школы, где от учеников ждут большего, а об авторитетном новостном журнале, венчающем «лучшие» школы. Это извратило стимулы и породило странные результаты, и хорошее окно превратилось в плохое табло результатов.

Казалось бы, мы добавили последнюю вишенку на торте в этой истории и можем вернуться к просмотру футбольных матчей и/или подготовке к экзаменам AP. Однако тогда мы упустим интереснейший вираж сюжета — и глубинную подоплеку игры, которую затеял Мэтьюс.

4. Племенной примат спущен с привязи

Как правило, потребительские рейтинги помогают совершить определенный выбор: какой автомобиль приобрести, в какой университет поступить, какой фильм посмотреть. Но неясно, имеет ли эта логика отношение к рейтингу всех школ в стране. Неужели я запланирую переезд из Флориды в Монтану вместе со своей семьей, чтобы мой ребенок получил образование в колледже, одобренном в Newsweek? Консультируетесь ли вы со статистическими сводками, выбирая место жительства: Спрингфилд в Иллинойсе или Спрингфилд в Массачусетсе? Для кого именно предназначен «Индекс вызовов»?[191]

Мэтьюс утверждает: все просто. Он составляет рейтинг ради самого рейтинга. «Мы не в силах не сверяться с рейтингами, — говорит он. — Неважно, о чем идет речь: внедорожники, магазины мороженого, футбольные команды, дозаторы удобрений»[192]. В 2017 году он писал: «Все мы племенные приматы, бесконечно завороженные иерархией»[193]. «Индекс вызовов» ставит своей целью использовать эту причудливую особенность психологии приматов, чтобы обратить ее в орудие повышения конкурентоспособности школ.

Критики говорят, что рейтингом легко манипулировать, но Мэтьюс не возражает. На самом деле в этом-то и есть весь смысл: чем больше учеников запишутся на экзамен, тем лучше. Школы, которые побуждают, умасливают и поощряют учеников к этому шагу, не жульничают, они делают своим ученикам добро. Он даже доволен титулом «лучшие» и говорит в интервью The New York Times, что это «в нашем обществе значение этого термина весьма эластично»[194].

В качестве обоснования своей точки зрения Мэтьюс любит цитировать исследование 2002 года, охватившее 300 000 школьников в Техасе[195]. Сосредоточившись на тех, кто набрал низкие баллы на SAT, исследователи обнаружили, что ученики, получившие два балла на экзамене AP (то есть завалили его), позже превзошли своих сверстников, которые вообще не пытались сдать AP. Само усилие — даже без проходного балла — похоже, закладывало основу успеха в колледже[196].

Все это переворачивает повествование с ног на голову. Судя по всему, Мэтьюс полагает, что «Индекс вызовов» — плохое окно, но в то же время такое табло результатов, в котором нуждается нация.

К счастью или к несчастью, влияние рейтинга невозможно отрицать. Мэтьюс постоянно подсчитывает число школ с индексом 1 — одна попытка сдать экзамен AP на одного ученика[197]. В 1998 году их доля по всей стране составляла всего 1 %. В 2017-м она возросла до 12 %. В Вашингтоне (округ Колумбия), средоточии влияния Мэтьюса (в конце концов, он пишет для The Washington Post), их больше 70 %.

Для Мэтьюса «Индекс вызовов» был прицельной атакой на вялый и предвзятый статус-кво: точку зрения, согласно которой школы, где учится много богатых детей, хороши, а школы, где учится много бедных детей, плохи[198]. Он с гордостью перечисляет школы с высоким рейтингом, где учатся дети из малообеспеченных семей. Он отмахивается от возражений: а как же дети из Истсайд Хай Скул в Гейнсвилле, штат Флорида, многие из которых читают хуже своих сверстников, или катастрофическое количество детей, бросающих школу, в Локк Хай в Лос-Анджелесе? В ответ на это Мэтьюс говорит, что эти школы заслуживают признания за свои усилия, а не осуждения за трудности, с которыми они сталкиваются.