Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Литераторов всегда сердечно приветствовали при дворе. Здесь постоянно находилась большая группа поэтов, которые получали стипендии и иногда сопровождали своего покровителя в кампаниях. Среди них Саид Багдадский был хотя и не самым именитым, зато самым видным и забавным. Пусть андалусцы, всегда ревниво относившиеся к чужеземцам, были бы рады отрицать все его заслуги, все же он был талантливым автором стихов и романтических историй и умелым импровизатором. Вместе с тем он, как правило, не обращал внимания на правду и отличался безудержным хвастовством. Начав, он уже не мог остановиться и обрушивал на слушателей целый поток замысловатых мистификаций. Если его просили объяснить несуществующее слово, у него всегда было наготове толкование и подтверждающий отрывок из древнего автора. Если верить ему, не существовало книги, которую он не читал. Однажды, желая вывести его на чистую воду, некие ученые в присутствии Альманзора показали ему книгу, в которой все листы были чистыми, за исключением первого, на котором они написали: «Антология умных метафор», автор – Абу-л Гаут Санани. Ни книги, ни автора не существовало, но Саид, мельком глянув на титульный лист, сообщил, что, разумеется, читал ее, и, почтительно поцеловав переплет, рассказал, в каком городе изучал сей труд, и назвал имя руководившего этим процессом профессора. Тогда Альманзор, выхватив у него из рук книгу, чтобы он не мог открыть ее, предложил ему рассказать о ее содержании. «Конечно, – невозмутимо ответствовал Саид, – я читал ее уже давно и не перескажу наизусть, но точно помню, что в ней есть только грамматические исследования, но никакой поэзии или истории». После этого присутствовавшие при разговоре расхохотались. В другом случае Альманзор получил от провинциального губернатора по имени Мабраман ибн Язид письмо, касающееся kalb и tazbil, то есть земледелия и удобрения. Обращаясь к Саиду, он спросил:

– Ты видел книгу, написанную Мабраманом ибн Язидом под названием Al-kawalib wa-z-zawalib?

– Конечно, – ответил Саид. – Я читал ее в Багдаде. Копию сделал знаменитый Ибн-Дораид, а на полях имелись пометки, похожие на муравьиные лапки.

– Ты лжец! – вскричал хаджиб. – Имя, которое я назвал, принадлежит не автору, а одному из моих губернаторов, который прислал мне письмо о земледелии.

– Возможно, – не стал спорить Саид. – Но не думай, что я лгу. Книга и автор действительно существуют, и, если твой губернатор носит то же имя, что автор, это вполне вероятное совпадение.

В другой раз Альманзор показал ему антологию, составленную знаменитым аль-Кали.

– Если хочешь, – немедленно заявил Саид, – я продиктую твоим секретарям лучшую книгу, чем эта, в которой будут только повествования, пропущенные аль-Кали.

– Да будет так, – сказал Альманзор, которому очень хотелось иметь посвященную себе книгу, даже более примечательную, чем та, которую аль-Кали посвятил покойному халифу. На самом деле он пригласил Саида в Испанию в тайной надежде, что тот затмит славу аль-Кали, который особенно выделял правления Абд-ер-Рахмана III и Хакама II. Саид сразу приступил к работе и в мечети Захиры продиктовал свою книгу Bezels. Когда книга была закончена, ее стали пристально изучать современные ученые. К их немалому удивлению – и тайному удовлетворению, – они пришли к выводу, что это чистый вздор, с начала и до конца. Филологические комментарии, анекдоты, стихи, поговорки – все это было плодом богатого воображения автора. Во всяком случае, такой вердикт вынесли ученые, и Альманзор им поверил. На сей раз он пришел в негодование. И хотя велел, чтобы книгу бросили в реку, не лишил автора своих милостей. С тех самых пор, как Саид предсказал, что Гарсия, граф Кастилии, попадет в плен – и это пророчество сбылось, Альманзор испытывал к нему не просто уважение, а некое суеверное почтение. Поэт, со своей стороны, не уставал выражать свою благодарность самыми разными способами, на что Альманзор был в высшей степени падок. Однажды, к примеру, Саиду пришло в голову собрать все кошельки, которые Альманзор давал ему полными денег, и сделать из них плащ для своего черного раба Кафура. После этого он явился во дворец и, когда ему удалось привести хаджиба в хорошее настроение, сказал:

– Господин, у меня есть одна просьба.

– Какая?

– Разреши явиться перед тобой моему рабу Кафуру.

– Весьма странная просьба.

– Но ты согласен?

– Да, пусть будет так.

Кафур, человек высокий, словно пальма, вошел в зал, одетый в разноцветное платье, похожее на лоскутный плащ нищего.

– Бедняга! – воскликнул хаджиб. – Какое жалкое одеяние! Почему ты одеваешь его в лохмотья?

– Мой господин, все очень просто. Я хотел дать тебе понять, что ты давал мне так много золота, что одних только кошельков хватит, чтобы сшить плащ для такого высокого человека, как Кафур.

Альманзор довольно улыбнулся.

– Ты умеешь поблагодарить со всем изяществом. Мне это нравится.

Впоследствии он послал поэту новые подарки, и среди них был хороший плащ для Кафура.