Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Подозрительный, мстительный, коварный и жестокий тиран, как и его соперник, склонный к пьянству, аль-Мутадид превосходил его в распущенности. Капризный и чувственный, он был воистину ненасытным. Ни один принц не обладал таким многочисленным гаремом, как он. Говорят, в нем было не менее восьмисот женщин.

Несмотря на многие схожие черты, характеры двух принцев были разными. Бадис был почти варваром. Он презирал утонченность и интеллектуальные изыски. Поэты не посещали залы Альгамбры. Хозяин дворца, обычно говоривший по-берберски, едва ли понял бы их оды. Аль-Мутадид, с другой стороны, получил хорошее образование. Правда, он не мог бы претендовать на роль ученого, и его нельзя было назвать начитанным человеком, но он был разборчив, имел хорошую память и по уровню культуры превосходил среднего человека своего времени. Поэмы Мутадида, которые обладают определенными литературными достоинствами, но также интересны, как ключ к пониманию его характера, завоевали ему репутацию способного поэта. Он покровительствовал литературе и искусству и щедро вознаграждал поэтов за любые хвалебные оды. У него была страсть к строительству великолепных дворцов. Эрудиция послужила даже его тирании – для него образцом был багдадский халиф, титул которого он принял, в то время как Бадис, вероятнее всего, даже не знал, в какой эпохе жил тот первый аль-Мутадид. А ведь тот жил не так давно и правил в 892–902 годах. В то время как оба принца были пьяницами, Бадис мог напиться до потери человеческого облика, в то время как аль-Мутадид, джентльмен и светский человек, ничего не делал без изящества. Хороший вкус и разборчивость присутствовали даже в его оргиях. Устраивая попойки, принц и его собутыльники пели застольные песни, отличавшиеся несообразной утонченностью и деликатной цветистостью. Его мощное телосложение подходило и для удовольствий, и для тяжелого труда. Неукротимый сластолюбец и неустанный труженик, он легко переходил от лихорадочных страстей к напряженной работе. Ему нравилось доводить себя до изнеможения, занимаясь государственным делами, но после титанических усилий, необходимых, чтобы возместить время, потерянное в удовольствиях, ему снова нужен был дебош, чтобы вернуть силы. И – странная аномалия – тиран, перед взглядом которого трепетали красавицы гарема, обращал к некоторым из них стихи, полные утонченной галантности и привлекательной сладости.

Таким образом, Бадис и Мутадид различались, как злодей-варвар отличается от злодея цивилизованного. Учитывая все известные детали, варвар, пожалуй, был менее испорченным из двоих. Бадис проявлял некую брутальную искренность даже в преступлении. Аль-Мутадид был малопонятен даже для самых близких друзей. В то время как его проницательный взгляд легко проникал в души других людей и читал даже самые тайные мысли, ни выражение лица, ни тембр голоса не давали понять, о чем он думает. Принц Гранады рисковал жизнью на многих полях сражений. Принц Севильи, хотя постоянно вел военные действия, и нельзя сказать, что ему не хватало храбрости, лично возглавлял войска лишь однажды или дважды. Арабский историк утверждает, что он, как правило, оставаясь в своем логове, разрабатывал планы кампаний для своих генералов. Стратагемы Бадиса были неумелыми, и их было легко расстроить, зато стратагемы аль-Мутадида – тонкими и изящными и редко заканчивались неудачами. Перескажем одну из историй о его хитрости.

Ведя войну с Кармоной, аль-Мутадил поддерживал тайную переписку с неким арабом в этом городе, который сообщал ему о планах и передвижениях берберов. Чтобы их письма не были перехвачены и никто даже не заподозрил интригу, требовалась, конечно, большая осторожность. Аль-Мутадид, в соответствии с планом, согласованным с его шпионом, однажды вызвал в свой дворец крестьянина, простого бесхитростного человека, и сказал ему:

– Брось свой старый плащ и надень эту джуббу (длинная верхняя одежда вроде кафтана, но открытая спереди и с более короткими рукавами). Это хорошая одежда, и я подарю ее тебе, если ты сделаешь то, что я скажу.

Крестьянин обрадовался и надел джуббу, не подозревая, что за подкладкой спрятано письмо от аль-Мутадида его шпиону. Он обещал в точности выполнить все, что принц ему скажет.

– Вот что ты должен сделать, – сказал принц. – Отправляйся в Кармону. Подойдя к городу, сруби несколько веток и свяжи их в вязанку, потом войди в ворота, расположись там, где обычно собираются дровосеки, но не продавай свою вязанку, пока тебе не предложат за нее пять диргемов.

Крестьянин, не ведая о причинах этих странных инструкций, сделал все, как ему велели. Он отправился в Кармону, по пути собрал вязанку хвороста, но, поскольку был непривычен к такой работе, вязанка у него получилась маленькой и ветки торчали во все стороны. С ней он и занял место на рынке.

– Сколько стоит твоя вязанка? – спросил прохожий.

– Пять диргемов, – ответил крестьянин.

– Она у тебя, наверное, из эбенового дерева? – рассмеялся прохожий.

– Нет, – сказал другой покупатель. – Она из бамбука.