Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

И он тоже расхохотался. Так дровосек-любитель стал объектом общих насмешек. Ближе к концу дня к крестьянину подошел шпион аль-Мутадида, поинтересовался стоимостью вязанки, сразу купил ее и сказал:

– Бери вязанку. Отнесешь ее ко мне домой. Я покажу дорогу.

Подойдя к дому, крестьянин положил вязанку, куда ему сказали, и собрался уходить.

– Куда ты собираешься так поздно? – спросил хозяин дома.

– Я ухожу из города. Я живу не здесь.

– Даже не думай. Неужели ты не знаешь, как много грабителей на дорогах? Оставайся здесь. Я дам тебе еду и крышу над головой, а рано утром тронешься в путь.

Крестьянин с благодарностью принял предложение, и обильный ужин вскоре заставил его забыть о насмешках, которым он подвергался весь день. После еды крестьянин сообщил хозяину, что живет в окрестностях Севильи.

– Ты, наверное, смелый человек, если забрался так далеко. Все знают о жестокости берберов, которые не церемонятся со своими жертвами. Судя по всему, тебя привело сюда какое-то важное дело.

– Вовсе нет. Но должен ведь человек как-то зарабатывать себе на жизнь. А кому может понадобиться такой жалкий человек, как я, безобидный крестьянин?

Беседа продолжилась далеко за полночь, и крестьянин стал засыпать. Хозяин указал ему удобное спальное место, и крестьянин лег, даже не сняв верхней одежды.

– Сними джуббу, – сказал хозяин. – Сейчас ночи теплые, и тебе будет жарко.

Крестьянин так и сделал и вскоре уже крепко спал.

Шпион оторвал подкладку, нашел письмо аль-Мутадида, прочитал его, заменил быстро написанным ответом, снова зашил подкладку и бросил джуббу туда, где ее оставил крестьянин. Тот встал очень рано, тепло поблагодарил гостеприимного хозяина и отправился обратно в Севилью.

По возвращении он пришел к аль-Мутадиду и сказал, что в точности выполнил его поручение.

– Я тобой доволен, – сказал принц. – Ты заслужил награду. Верни мне джуббу и прими в дар этот полный комплект одежды.

Крестьянин, вне себя от восторга, взял одежду и стал рассказывать всем друзьям и знакомым, что принц пожаловал ему почетные одежды, словно он очень важная персона. О том, что он выполнил функцию курьера и доставил по назначению такие важные депеши, что, обнаружь их берберы, это стоило бы ему жизни, он так никогда и не узнал.

Изобретательный принц Севильи был действительно горазд на всевозможные выдумки и уловки, и в его арсенале имелся большой арсенал средств. Горе тому, кто вызвал его гнев. Такой человек мог даже не пытаться спрятаться в другом городе. Месть принца настигала его даже на краю земли. Рассказывают, что как-то раз слепой человек был лишен аль-Мутадидом большей части собственности, после чего он сам потратил остаток и, став нищим, отправился в Мекку. Там он не переставал прилюдно ругать тирана, который сделал из него, вполне состоятельного человека, нищего попрошайку. Об этом узнал аль-Мутадид. Он послал за одним из своих подданных, который как раз готовился совершить паломничество в Мекку, дал ему кошель с золотыми монетами, смазанными смертельным ядом, и сказал:

– Добравшись до Мекки, дай этот кошель твоему слепому соотечественнику. Передай ему привет и скажи, что это подарок от меня. Но ни в коем случае не открывай этот кошель сам.

Прибыв в Мекку, паломник передал слепому подарок аль-Мутадида.

– Клянусь Аллахом, – воскликнул несчастный, – он звенит, если его потрясти. Там внутри золото. Но почему аль-Мутадид разорил меня в Севилье, а теперь хочет обогатить в Аравии?

– У принцев бывают странные капризы, – ответил паломник. – Или, может быть, аль-Мутадид сожалеет о несправедливости, допущенной по отношению к тебе. Но меня это не касается. Я выполнил свою миссию. Бери этот кошель, и расстанемся с миром.

– Ты прав, – ответил слепой. – Прими сотню благодарностей за труды и заверь принца в моей бесконечной благодарности.

Зажав сокровище в руке, нищий поспешил в свою лачугу и там, тщательно заперев дверь, раскрыл наконец кошель. Говорят, нет ничего более приятного для человека, долгое время сражавшегося с нищетой, чем видеть золото, усладить свой взгляд завораживающим мерцанием золотых монет. Слепой севилец был лишен возможности видеть, но для него зрение заменили слух и осязание. Он сжимал драгоценные монеты в руках, подбрасывал их и с упоением слушал их звон, бесконечно пересчитывал их и даже целовал. Яд подействовал, и к ночи несчастный слепой умер.

Хотя Бадис и Мутадид оба были жестокими негодяями, даже в этом между ними можно найти разницу. Если первый в пароксизме слепой ярости часто убивал жертв собственными руками, аль-Мутадид очень редко брал на себя функции палача. Но хотя он не желал пачкать руки в крови, его ярость зачастую бывала более сильной и непримиримой, чем у его соперника. Бадис, если враг умирал, успокаивался. Голову его врага насаживали на копье – такова была традиция, но вопрос считался решенным.