Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Это было объявление войны. Абу-л Хаттар создал опасного и непримиримого врага из совсем не ординарного человека. Душу Сумайля, по природе человека щедрого, но высокомерного и мстительного, раздирали две мощные, но разнонаправленные силы. Он был человеком сильного, но неуравновешенного характера, необразованным и изменчивым, легко поддающимся инстинктам и минутным порывам. В его груди вечно сталкивались и вступали в конфликт разные импульсы, и исход этого противостояния предугадать было невозможно. Упорный и настойчивый, если его страсти пробуждались, он впадал в вялость и безразличие, которые казались для него более естественными состояниями, как только бушующие эмоции затихали. Его либеральность – достоинство, ценимое выше, чем любые другие, соплеменниками, – была безгранична. Чтобы не разорить вождя, его поэт – а каждый арабский вождь имел своего поэта, как каждый шотландский вождь имел менестреля – посещал его дважды в год по случаю больших религиозных праздников, поскольку Сумайль поклялся, что всякий раз, увидев его, будет отдавать ему все свои деньги. Сумайль почти не имел образования и хотя любил поэзию и писал стихи, но не умел читать. Даже арабы считали его отставшим от времени. При этом он был прекрасно воспитан, и все – друзья и враги – признавали в нем образец изысканности. Что касается распущенности морали и безразличия к религии, он следовал по стопам знати ранних дней, вольнодумцев, только называвшихся мусульманами. Не обращая внимания на запрет пророка, он пил вино, как любой язычник, и довольно редко ложился спать трезвым. Он практически не знал Корана и не имел желания знакомиться с книгой, уравнительные тенденции которой больно ранили его арабскую гордость. Говорят, что однажды, услышав, как школьный учитель, учивший детей читать Коран, провозгласил, что успех и неудачи посылаются людям поочередно, он возразил:

– Нет, следует говорить не «людям», а «арабам».

– Простите, мой господин, – ответствовал учитель, – но здесь сказано «людям».

– Так написано в стихе?

– Совершенно верно.

– Как неудачно для нас. В таком случае власть принадлежит не только нам одним. Крестьяне, серфы, рабы тоже могут ее иметь.

Но если Сумайль был плохим мусульманином, то мог возложить вину за это на наследственность. Его дедом был тот самый Шамир из Куфы, о котором мы уже рассказывали: в бытность полководцем армии Омейядов он ни минуты не колебался, когда речь зашла о предании смерти внука пророка, в то время как его коллеги, хотя и были скептиками, отшатнулись от такого явного кощунства. Этот дед, принесший голову Хусейна Язиду I, также стал непосредственной причиной прибытия Сумайля в Испанию. Шиит Мухтар обезглавил Шамира и бросил его тело собакам, когда, став хозяином Куфы, мстил за убийство Хусейна. Хатим, отец Сумайля, спасаясь от гнева победившей партии, нашел убежище в районе Киннисрин. Там он обосновался с семьей, и, когда Хишам собирал в Сирии армию для подавления восстания берберов, Сумайль присоединился к ней. Позднее он переправился через пролив вместе с Балджем, и кайситы Испании назвали его своим лидером.

Сумайль, вернувшись в свой дом, той ночью собрал самых влиятельных кайситов. Он поведал им, каким оскорблениям подвергся, и попросил совета.

– Изложи нам свой план, – сказали он. – Мы одобряем его заранее и готовы выполнить.

– Клянусь Аллахом! – воскликнул Сумайль. – Я твердо решил вырвать власть из рук этого араба. Но нас, кайситов, в этой стране мало, и мы слишком слабы, чтобы противостоять йеменитам без помощи. Я не подвергну вас опасностям такого рискованного предприятия. Не сомневаюсь, что мы можем рассчитывать на помощь тех, кто был разбит в сражении на равнине, и было бы также хорошо установить союз с лахмитами и джудамитами (два йеменитских племени). Можно пожаловать им эмират, или они будут формально наслаждаться гегемонией, которая на самом деле будет у нас. Итак, я немедленно покидаю Кордову, чтобы посетить вождей этих племен и уговорить их взять в руки оружие. Вы одобряете мои планы?

– Одобряем, – ответствовал один из собравшихся, – но остерегайся и не открывай свои планы нашему соплеменнику, Абу Ата, потому что он не станет с нами сотрудничать.

Абу Ата, живший в Эсихе, был вождем племени бени гатафан. Влияние Сумайля на людские умы возбудило сильную ревность этого человека. Поэтому неудивительно, что, когда стали голосовать, кайситы единодушно поддержали данный относительно него совет. Только один из приглашенных не разделял общего мнения. Но он был еще очень молод, и скромность не позволяла ему выступать против старших. Поэтому он выразил свое неодобрение молчанием и заговорил, лишь когда Сумайль спросил его, почему он не высказывает свое мнение открыто.

– У меня есть только одно замечание, – ответил молодой человек, а именно: если ты не станешь искать помощи Абу Ата, мы проиграем. Но если ты обратишься к нему, он забудет о своей враждебности и будет руководствоваться только любовью, которую испытывает к своей расе. Можешь не сомневаться, что он активно нас поддержит.