Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Однако мальчик его не слышал. Солдаты поняли, что Абд-ер-Рахман имеет все шансы спастись, и один из них, самый смелый, приготовился раздеться и броситься в реку. Но, оценив ее ширину, он отказался от этого намерения. Так что Абд-ер-Рахмана никто не преследовал. Однако, добравшись до противоположного берега, ему пришлось смотреть, как отрубают голову его брату.

Прибыв в Палестину, он встретился со своим вольноотпущенником Бадром и Салимом, вольноотпущенником одной из сестер, который доставил ему деньги и драгоценности. Все трое направились в Африку, где власть Аббасидов еще не была признана и где нашли убежище многие Омейяды. Путешествие прошло без приключений, и, если бы таково было желание Абд-ер-Рахмана, он, безусловно, нашел бы в Африке тишину и покой. Но он не был человеком, желавшим довольствоваться серыми буднями и жизнью в безвестности. Ведь ему было всего двадцать лет, и его переполняли честолюбивые мечты. Высокий, энергичный, получивший хорошее образование и обладавший разносторонними талантами юноша инстинктивно чувствовал, что его ждет блестящее будущее. Дух авантюризма и предприимчивости подпитывали воспоминания детства, которые были живы, поскольку он был обречен на кочевую жизнь в бедности. Многие арабы верят, что судьба человека написана на его лице. Абд-ер-Рахман верил в это больше, чем кто-либо другой, потому что предсказание его двоюродного деда Масламы, считавшегося квалифицированным физиономистом, совпадало с его собственными самыми горячими желаниями. В возрасте десяти лет – его отец Муавия тогда уже был мертв – его вместе с братьями повели в Расафу. Там был великолепный особняк, где обычно жил халиф Хишам. Дети подошли к воротам, когда мимо проезжал Маслама. Придержав коня, он спросил, кто они. Маслама узнал, что перед ним дети Муавии, и его глаза наполнились слезами. «Бедные сиротки!» – воскликнул он и пожелал познакомиться с детьми поближе. Судя по всему, Абд-ер-Рахман понравился ему больше других, и Маслама даже усадил его вместе с собой на коня. В это время из дворца вышел Хишам.

– Кто этот ребенок? – спросил он брата.

– Это сын Муавии, – ответил Маслама, наклонился к брату и прошептал ему на ухо, но достаточно громко, чтобы слышал Абд-ер-Рахман. – Грядет большое событие, и этот ребенок станет человеком, который тебе пригодится.

– Ты в этом уверен? – спросил Хишам.

– Абсолютно, – ответствовал Маслама. – Я это узнал по знакам на его лице и шее.

Абд-ер-Рахман также помнил, что с того дня дед всегда проявлял к нему интерес, часто посылал подарки – только ему, не братьям, и каждый месяц приглашал его во дворец.

Абд-ер-Рахман точно не знал значения таинственных слов Масламы, но в те времена подобным предсказаниям верили. Власть Омейядов была грубо поколеблена, и, объятые тревогой, эти принцы – суеверные, как большинство жителей Востока, осаждали предсказателей, астрологов, физиономистов и всех тех, кто обещал приподнять покров, скрывающий будущее. Не желая лишить всяких надежд доверчивых покровителей, заваливших их дарами, равно как и лишить их надежд на благоприятное будущее, адепты оккультных наук заняли среднюю позицию. Они объявили, что трон Омейядов падет, однако предсказали, что отпрыск этого славного рода где-то восстановит его. Маслама, похоже, разделял это мнение.

Поэтому Абд-ер-Рахман верил, что судьба уготовила ему трон, но где, в какой стране – точно неизвестно. Восток был потерян: в этом регионе надеяться было не на что. Оставалась Африка. Или Испания. На этих территориях пытались обосноваться фихриты.

В Африке, точнее, в той части провинции, которая еще оставалась под контролем арабов (западные регионы к этому времени уже сбросили их иго), правил человек, которого мы уже встречали в Испании, где он пытался объявить себя эмиром, но не преуспел. Это Абд-ер-Рахман ибн Хабиб, фихрит, родственник Юсуфа, правителя Испании. Ибн-Хабиб, не признававший Аббасидов, надеялся передать Африку своим наследникам, как независимое государство, и с тревожным любопытством консультировался с предсказателями относительно будущего своей семьи. Незадолго до того, как юный Абд-ер-Рахман прибыл ко двору, еврей, посвященный в оккультные науки самим Масламой, предсказал, что потомок царского рода по имени Абд-ер-Рахман, с локонами на висках, станет основателем династии, которая будет править Африкой. Заметим, что в манускрипте сказано «Испанией», но это, совершенно очевидно, ошибка. Возможно, еврей назвал Африку, но события опровергли пророчество, и взамен была вписана Испания. Ибн-Хабиб ответил, что, поскольку он сам носит имя Абд-ер-Рахман и является хозяином Африки, ему остается только отрастить локоны на висках, чтобы все условия были выполнены. Но еврей не согласился. Он сказал, что Ибн-Хабиб – не тот человек, поскольку не имеет царского происхождения. Увидев Абд-ер-Рахмана, носившего соответствующую прическу, он послал за евреем и сказал ему: