Механизм преступного насилия

Данные элементы состава преступления имеют существенное значение для соблюдения принципов, целей и задач уголовного законодательства, особенно в сфере насильственной преступности. «Упуская из виду субъективную сторону преступного деяния, считает И. Я. Фойницкий, наказание становится злом необъяснимым (курсив мой. – И. П.), никаких устоев не имеющим. Не сдержанное объективными условиями, оно превращается в меру произвола»[920]. К тому же установление действительного содержания признаков субъективной стороны и их последовательный учет при квалификации насильственного поведения являются необходимыми условиями разрешения проблемы преступного насилия.

И. М. Тяжкова, отмечая, что вина, мотив, цель и эмоции характеризуют субъективную сторону, представляющую собой в целом психическое отношение к совершаемому общественно опасному деянию, вместе с тем полагает, что «отнесение мотива, целей и эмоций к содержанию вины без достаточных к тому оснований расширяет рамки законодательного определения вины и ее форм»[921]. Однако «законодательного» определения вины в настоящее время нет, что следует признать существенным недостатком действующего УК. Определение же вины в теории является спорным, а также не раскрывает самый важный момент для справедливой квалификации и предупреждения преступлений: почему совершено преступное насилие. При таких условиях невозможно говорить об установлении какой-либо истины по делу[922].

А. В. Наумов и А. С. Новиченко считают неверным заменять понятия истинности и ложности понятиями законности и незаконности[923]. А. А. Алексеев обращает внимание на то, что только справедливость при разрешении жизненных ситуаций несет человеку и обществу ощущение глубинной ценности права[924]. В. В. Лунеев отмечает, что многие правонарушители, совершая общественно опасное посягательство, «были убеждены в том, что они борются за справедливость – групповую, партийную, национальную, государственную и т. д.»[925]. В основе такого убеждения лежит определенная система мировоззрения и важных для субъекта ценностей. Поэтому характер и содержание поведения личности зависит от мировоззрений, которые, по словам Г. Риккерта, предлагаются ему в готовом виде, хотя и могут меняться в процессе жизни[926].

Раскрывая понятие физического насилия, В. И. Симонов отметил, что это деятельность виновного, а не результат, являющийся следствием этого действия[927]. Исследователь большое значение придает внутренней, психической стороне преступного поведения[928], определяя опасность любого физического насилия не только в объективных, но и в неотделимых от них субъективных признаках[929]. Действительно, без знания реальных причин и мотивов насильственного поведения цель восстановления «нарушенных» прав искажается и подменяется неким суррогатом «истины», а исправление субъекта становится невозможным. Вместе с тем, замечает М. Г. Ярошевский, на вопрос развития понятия вины, его структуры и содержания в поведении человека было наложено вето, а к ученым, не изменившим свои мировоззрения в соответствии с идеологическими установками, принимались жесткие репрессивные меры[930].

Еще в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. характер умышленных преступлений определялся в зависимости от намерения субъекта[931]. И. Я. Фойницкий обоснованно полагал, что существенными элементами волевого акта являются: «1) мотив, побуждения и 2) его оценка»[932]. Н. Ф. Кузнецова также считает, что преступные действия и бездействие «должны быть мотивированными»[933]. Тот факт, что обязанность, возложенная на суды Руководящими началами по уголовному праву РСФСР 1919 г. по выяснению и учету при назначении наказания мотивов деяния, обстоятельно характеризующих личность преступника, была впоследствии законодателем утрачена, оценивается Н. Ф. Кузнецовой негативно[934].

В ст. 27 Модельного кодекса во время подготовки нового УК давалось определение вины, а также критерии определения степени вины лица. В указанной статье учитывались и мотивы, и цели, и эмоциональное состояние[935]. Но данное положение не было воспринято законодателем при принятии УК РФ 1996 г., хотя в уголовно-правовой литературе отмечалась целесообразность легализации такого показателя, как степень вины[936].