Мэрилин Монро. Психоанализ ослепительной блондинки

Мужчины — ревнивые, обидчивые, требовательные и мстительные собственники, и, ведомые чувствами, они не ценят того, что имеют. Слишком много людей в моей жизни оказались отвратительными и жестокими. Но камера? Никогда! Что бы я ни делала, камера боготворит меня. В отличие от всех моих возлюбленных, камера никогда не подводила меня. Она заменила мне любящую мать, которой у меня никогда не было, отца, пропавшего без вести, и того единственного любовника, который всегда оставляет меня с чувством, что я красива, любима и счастлива. Так почему мне не любить ее в ответ?

С самой первой встречи с маленьким черным ящиком моим тайным посланием миру было: «Любите меня! Любите меня все! Запомните меня. Пожалуйста!»

Коновер убедил меня обратиться в модельное агентство «Голубая книга», где его владелица Эмелин Снивели немедленно заключила со мной контракт, взволнованно сказав своей помощнице:

— Запомни эту девушку! Она — прирожденная модель.

И я подумала: «Как хорошо, что есть человек, который думает обо мне так же, как я!»

Не волнуйтесь, доктор! Я просто шучу!

Она сказала, что они ищут моделей со светлыми волосами, потому что, в отличие от брюнеток, блондинок можно фотографировать при любом освещении и в одежде какой угодно расцветки, поэтому я покрасила мои тусклые, унылые каштановые волосы и стала золотой блондинкой. Взглянув на себя в зеркало, я воскликнула от радости:

— О-ля-ля! Могла эта красивая сексуальная блондинка быть маленькой мышкой Нормой Джин?

Я решила, что мои волосы никогда больше не будут каштановыми, хотя время от времени, если мне становится лень, появляются темные корни. Но как правило, я слежу за этим очень внимательно.

Снивели рекомендовала мне пройти трехмесячный курс подготовки для моделей за сто долларов, которые позволила оплатить позже, из средств, полученных за работу в агентстве. Я с трепетом заполнила форму заявки. Я указала, что у меня светлые вьющиеся волосы и рост один метр шестьдесят семь сантиметров. На самом деле я была на один сантиметр ниже, но что значит маленькая ложь во спасение, не правда ли? За все время обучения был только один неприятный момент. Войдя в комнату для занятий, я поняла, что была единственной девушкой, которая пришла без своей матери. Как будто я снова была новенькой в школе!

Я работала без перерывов, так много, что моя подруга Шейла Соверн, которая тоже была моделью, поинтересовалась, не сплю ли я с фотографами. Я была возмущена.

— Конечно нет! — сказала я. — За кого ты меня принимаешь? Ты оскорбляешь меня, даже допуская мысль, что я занимаюсь сексом с фотографами, чтобы получить работу. Мне отвратительны мужчины, которые пытаются купить меня за деньги! Я не из тех людей, кто умеет прощать. На этом кончилась наша дружба с Шейлой Соверн.

Все это напомнило мне о том, что я вообще думаю о женской дружбе. Приходится признать, что у меня не слишком хорошо складываются отношения с людьми моего пола. Я не доверяю им. Может быть, это началось еще в приюте. Все воспитательницы, учителя, медсестры и приемные матери были бесчувственные женщины. Но я думаю, настоящая причина в том, что я злюсь на свою мать, которая родила меня и оставила наедине с этим миром. Если это типично для женщин, считайте, что я этого не говорила!

Мэрилин вернулась к рассказу истории ее карьеры в качестве модели.

— Несмотря на то что я очень много работала, иногда на меня находила хандра. Мрачное настроение подкрадывалось, казалось, из ниоткуда. Я чувствовала, что я не похожа на других, что я была одна из тех девушек, которых находят мертвыми в неряшливой спальне с пустым пузырьком из-под таблеток, зажатым в руке.

Но я была молода и здорова, — продолжала она, — и в то время мои депрессии обычно рассеивались уже на следующий день. Самым угнетающим для меня был вопрос: следует ли мне рожать ребенка. Иногда я думала, что моя жизнь будет неполной, если у меня никогда не будет детей, и ничего в жизни я не желала больше.

Нас было бы двое — любящие мать и дочь, мне всегда казалось, что у меня будет дочь. Иногда я думала, что мне не стоит иметь ребенка ни в коем случае, так как он может унаследовать эмоциональные проблемы моей матери. И еще больше осложняло дело то, что у меня был сложный случай эндометриоза. Гинеколог сказал, что болезнь может вызвать проблемы с беременностью в будущем.

Кроме того, я была не уверена, что смогу как следует заботиться о ребенке. Иногда я беспокоилась, что могу оказаться такой же плохой матерью, какой была Глэдис. И не дай бог моя дочь в конечном итоге закончит в детском приюте, вроде моего. Были моменты, когда мне казалось, что я буду прекрасной матерью, так как точно знаю, что нужно ребенку, я имею в виду все, чего не имела сама.

Поэтому я решила съездить навестить Болендеров и посоветоваться с ними. Так случилось, что я не застала Иду дома и разговаривала с Уэйном.

— Дядя Уэйн, я думаю о рождении ребенка, который стал бы для меня самым большим счастьем в жизни. Но я боюсь, что он окажется таким же сумасшедшим, как моя мать. Что вы думаете?