Мэрилин Монро. Психоанализ ослепительной блондинки

— Что меня в нем привлекало? Ну, смотрите, доктор. Вы же психоаналитик. Вы должны были бы разобраться в этом. Мы начали встречаться, когда мне было двадцать пять, а Джо — тридцать восемь. Вы знаете, что мне нравятся взрослые, успешные мужчины, которые больше подходят на роль отца. Джо нравились блондинки, хотя я значила для него больше, чем просто еще один трофей для украшения его пояса. Что касается меня, я никогда не любила Джима Доерти, моего первого мужа. Джо Шенк был влиятельным человеком, который никогда не интересовал меня как мужчина. И как бы мне ни хотелось, Джонни Хайда я тоже никогда не любила по-настоящему.

Но с Джо Ди Маджио была совсем другая история. Мы безумно, страстно полюбили друг друга. Я стала для Джо любовью всей его жизни. Несмотря на все произошедшее позже, я думаю, можно сказать, что он стал любовью моей жизни тоже. Мертвый ребенок ожил снова!

20 апреля 1959 г

Мэрилин продолжила свое повествование о Джо Ди Маджио:

— Среди спортивных обозревателей бейсбола Джо имел репутацию любителя женщин. Они говорили, что «Джо — весьма энергичный нападающий и в этой лиге тоже». Я могу поручиться за достоверность этого утверждения. Как я рассказывала моим друзьям, «он приносит огромную биту в спальню». У него самое прекрасное мужественное тело, какое мне когда-либо доводилось видеть, напоминавшее статую Давида Микеланджело. Я была в восторге от физической красоты Джо и иногда хотела просто любоваться им, вместо того чтобы заниматься любовью. Он оказался чутким, внимательным человеком и хорошим любовником, который стремился не только получить удовольствие, но и доставить его мне. Он мог забить в спальне не меньше мячей, чем на спортивном поле. Если бы это было все, чего я хотела от брака, поверьте мне, я бы все еще была миссис Джо Ди Маджио. Я все еще люблю его. Он молодец.

Но я должна сказать, что хотя он был лучшим любовником, который был у меня когда-либо, он не был хорош в постели на все сто процентов, во всяком случае, не более, чем на бейсбольном поле, и был не так хорош, как он думал. Однажды, когда он похвалялся размерами своего сексуального оборудования, я дала ему зеркало и рулетку. Как выяснилось, доктор, Джо такой же, как вы, — сказала она, оборачиваясь, чтобы увидеть, достигла ли ее стрела цели, — у него тоже нет чувства юмора. Ему не показалось это забавным.

В первые месяцы нашего брака я действительно ценила Джо. В нем я нашла некоторую опору, и меня восхищали его энергичность, сила и постоянство. Когда он стоял рядом со мной, я не боялась ничего. Однажды я написала ему записку и приколола булавкой к его подушке:

«Дорогой Джо,

Если я смогу сделать тебя счастливым, я достигну успеха в самом сложном и наиболее важном деле в мире — сделать кого-то счастливым! Твое счастье означает мое счастье.

Люблю, Мэрилин».

Как я вам уже говорила, я отказалась сниматься а фильме «Девушка в розовых колготках», который было намечено снимать в конце 1953 года. Ни как модель, ни как актриса я не работала. Поэтому Джо предложил:

— Поскольку у тебя серьезные проблемы с «Фокс» и ты не занята, почему бы нам просто не пожениться? Я должен ехать в Японию по делам, связанным с бейсболом, и эта поездка может стать великолепным свадебным путешествием.

Вот так мы поженились. Из таких маленьких капель образуются огромные моря!

14 января 1954 года мы совершили небольшую, частную гражданскую церемонию бракосочетания. Лучший друг Джо, Рино Барсоччини, организовал для проведения свадьбы городскую мэрию Сан-Франциско и был шафером Джо. Я осталась без подружек невесты, потому что у меня не было подруг, которые нравились бы мне настолько, чтобы пригласить их на свадьбу. Из посторонних, помимо судьи, присутствовали бывший менеджер команды «Сан-Франциско Силз», в которой играли Ди Маджио и Барсоччини, Лефти О’Тул и его жена.

Возможно, друзей на церемонии было немного, но недостатка в папарацци не было. Более ста фотографов, репортеров и поклонников толпились около кабинета судьи. Я говорила, что мы хотели провести частную церемонию? Я случайно упомянула тем утром Гарри Брэнду, руководителю отдела рекламы студии «Двадцатый век Фокс», что мы с Джо решили пожениться в Сан-Франциско. Может быть, поэтому они оказались там?

Когда мы отвечали на вопросы, один из репортеров спросил:

— Сколько детей вы хотите?

— Я хотела бы шестерых, — ответила я.

— По крайней мере одного, — поправил Джо.

Это было первое из бесчисленного множества разногласий, которые, как оказалось, существуют между нами.

— Я собираюсь продолжать мою карьеру, — добавила я. — Но я надеюсь также быть хорошей хозяйкой и готовить для своего мужа. И я это делала — два раза!

Ходят неприятные слухи вокруг происшествия сразу после церемонии, как будто я прошептала журналисту:

— Это мой последний мужчина!