Мертвые тоже скачут

– Ага! Так ты принесешь им и скажешь: «Да вот шла, на дороге валялось! Возьмите, если хотите», так что ли?

Юлька нахмурилась, а после расстроилась.

– Действительно, вот незадача… Я об этом как-то не подумала… Они же полицию вызовут, те начнут приставать, где нашли, во сколько, свидетелей искать… Лучше вот что: отдай пока Бориске на сохранение, как улику к делу.

– Улика, по мнению следствия, сейчас в руках Валерия, – напомнила я. – О подмене никто, кроме нас с тобой и главного преступника, не знает, даже родные.

– Ах, ну да, ну да… Что же делать?

Тут на кухню вплыла мать Образцовой. Решив, что это знак, я пристала к ней с вопросом, не имеет ли она в своем арсенале таких сейфов, о которых еще никто не слыхивал. К чести тети Люды могу сказать, что у нее уникальная способность прятать что угодно в своей квартире так, что ни один матерый вор не отыщет. Юлин папа шутит по этому поводу, что в прошлой жизни она была собакой и частенько зарывала кости в саду. Однако, в отличие от собак, тетя Люда всегда находит то, что спрятала и даже то, что спрятала и потеряла не она. Сама она утверждает, что в ней умер фээсбэшник, и прошлая жизнь тут совсем ни при чем.

Короче, мать моей подруги, выслушав краткую версию истории с драгоценностями (на что ушло еще добрых полчаса), самодовольно заявила, что место такое имеет, и не одно, так что можете быть покойны: даже если Труп (так она окрестила Феникса) выйдет через меня на лучшую подругу Юльку, та и под пытками каленым железом не выдаст сейф, просто потому, что не знает и никогда не узнает, где он. К слову сказать, Юлия при словах о железе заметно побледнела. Ну ничего, будем надеяться, до таких мер Валерий не дойдет, а иначе – прощай, подруга, мне будет тебя не хватать! Ха-ха.

– Я тебе дам ха-ха! – возмутилась она, потому что я в самом деле хихикнула.

Засим мы распрощались.

Несмотря на то, что успело стемнеть, пустынный в это время двор был прекрасно освещен, и я сразу увидела мужчину слегка за полтинник, тусующегося возле моего подъезда. Мне стало немного не по себе и, прижав сумочку поближе к телу, я по возможности незаметно расстегнула ее и просунула внутрь руку. Нащупав ножницы, перевела дыхание. А так мало ли что… с ножницами-то оно надежней и верней! Стоит только замахнуться, если это простой извращенец, он сразу убежит. А на вора объект был совершенно не похож. Высокий, крупный, широкоплечий мужчина был одет в довольно дорогую замшевую ветровку, да и обувь, в которой я кое-что смыслю, стоила немало. К тому же держался тип очень уверенно.

Завидев меня, подошедшую уже довольно близко, дядечка подался вперед, из чего следовал неприятный, но неоспоримый вывод: ему нужна именно я.

– Катя! – назвал меня незнакомец по имени, что вообще ни в одни ворота не лезло. Кто это? Хотя черты лица показались мне отчего-то знакомыми. Где я могла его видеть?

– Вы мне? – на всякий случай переспросила я, плавно затормаживая.

– Да. Здравствуй, Катенька. – Подбородок такого сильного, мужественного мужчины дрогнул. Боже, всего две секунды назад я была готова поклясться, что этот – из тех, кто никогда не плачет. Но он быстро взял себя в руки и продолжил: – Катя, ты извини, я так виноват перед тобой. Ты знаешь, у меня еще двое детей, но… Да, конечно, это не значит, что я должен был о тебе забыть. Прости, я тысячу раз виноват! Но тут такое случилось…

– Да кто вы? – не выдержала я. По этикету нужно сперва представляться, а потом уже грузить мозги.

– Я… – запнулся мужик и посмотрел мне в глаза долгим, пристальным взглядом. – Понимаешь, Катя… Я отец твой.

– О, как! – прыснула я. – Послушай, дядя, ты, конечно, извини, но драгоценностей у меня уже нет.

Я с нарочитой печалью развела руками и, грубо отпихнув удивившегося мужчину, который будто бы и не понял, о чем речь, проворно нырнула в подъезд, на этот раз не забыв захлопнуть за собой подъездную дверь, не зная кода которую, слава богу, не откроешь и в квартиру не вломишься.

Войдя к себе домой и разувшись, я первым делом прошла на кухню, взяла свою любимую фирменную кружку, пару месяцев назад присланную нам по почте за участие в опросе, и с чувством полного удовлетворения сунула в помойное ведро.