Мертвые тоже скачут

Перейдя через дорогу, услышала звонок мобильного. Звуки музыки жанра heavy metal распугали всех бродячих собак, я же в изумлении пялилась на экран. Что значит «номер заблокирован»? Кто это боится приоткрыть вуаль своей личности как средневековая баба? Сейчас узнаем.

Я нажала «Принять», опустив вниз вторую руку с расстегнутой сумкой. Из нее показался бумажный пакет. В нем была маленькая дырочка, оттуда, поймав золотой луч, ответило великолепным сияющим блеском что-то зеленое.

– Ну ты и сука, – донеслось злобное возле моего уха. – Сука… Как ты это провернула, дрянь?

– О, привет, Валерка. Как жизнь? – озорно поприветствовала я недавнего приятеля.

– Я покажу тебе такую жизнь!.. Ну, отвечай! Как ты подбросила мне фальшивку? Да такую, что лишь третий, самый матерый специалист различил подделку. А я ведь чуть не продал таким людям, что… Обмана мне бы не простили. Где оригиналы?

– Не понимаю, о чем ты, – изобразила я изумление, не переставая улыбаться.

– Ага… Держу пари, в твоей сумочке, – хихикнул он, сменив тон. Очевидно, смекнул, что имеет дело не с профанкой, лишь по своей безмерной удачливости сумевшей сохранить за собой столь дорогостоящую вещь, а с равным себе по уму субъектом. От этого сразу родилось уважительное отношение, отразившееся на оттенке речи. – Послушай, ну будь другом. Интересно же.

– Ладно, слушай, – смилостивилась я. – «А кто обманом помышляет – да будет сам обманут».

– Что? Ты что, издеваешься? Что это такое?

Я хохотнула. Пояснила:

– Дед знал, что охотников будет масса. Он оставил мне один адресок, неподалеку от банка, в котором хранил ожерелье. Там дедок, хозяин антикварной лавки, старый друг Генки Любимова, оказал мне услугу: подарил изготовленные много лет назад еще по заказу деда отлично выполненные копии этого старинного изумрудного набора. Именно это ожерелье досталось тебе вначале. А серьги с перстнем ты получил уже позже, я успела переложить подделку из сумки в мешочек, а настоящие, наоборот, бросила в маленькое отделеньице. Потом вышла из комнаты и кинула тебе мешочек с измененным содержанием. Вот и все дела.

– Ладно, прекрасно, – сдержанно сказал он. – Ну и главный вопрос. Это как водится во всех дурацких детективах. Цитирую пятьсот прочитанных мною книжек: где я прокололся?

– Это чтобы в следующий раз, надувая кого-то еще, ты уже не допустил той ошибки? – язвительно вставила я.

– Да нет… Ну то есть… Слушай, говори. Тебе ж охота похвастаться!

Я покачала головой:

– Нет, что-то не тянет.

– Ну прекрати! – стал он уговаривать. – Давай отвечай! Ну будь человеком!

Я вздохнула.

– Тогда ты ответь мне. Как тебе удалось: ледяная кожа, дырка в груди, не есть, не пить… А в последний день такой спектакль: лицо порозовело, кровь полилась по футболке… Я понимаю, феромоны, но это!

– Ах, да проще простого. Медикаменты, замедляющие процессы жизнедеятельности организма. Оттуда вялость, бледность кожи, холодность конечностей, тон, лишенный эмоций, малоподвижность, отсутствие аппетита и т. д. и т. п. У меня много связей, сумел достать такую прелесть. Конечно, дороговато, и здоровью вредит адски, но выгода светила, с лихвой покрывающая все издержки! А теперь… Черт… А последний фокус связан с пузырьком, приклеенным к коже под футболкой. Я надавил чуток, ну и «кровь» полилась. Детский трюк, но мне казалось, вышло убедительно. Вон ты как из дома полетела. А оказалось, блин, все впустую…

Он тяжко вздохнул, что дало мне понять: сейчас мой черед.

– Ну, во-первых, по твоей теории я должна была думать, что отец застрелил тебя, ведь он был единственным, кого ты помнил, став зомби. Я должна была пожалеть тебя и загладить вину за отца. Восстановить справедливость. Но ты не знал одной детали: лжеотец предупредил о твоем визите, оставив мне записку. Ведь он продолжал следовать первому плану. А если верить тебе, то зачем ему готовить меня к приходу гостя, если он его застрелил еще три дня назад, чтобы не отдавать долг, а забрать цацки себе, обманув свою дочь? Не сходится. Во-вторых, об обмане мне сказали карты.

– Карты? – задумался незримый собеседник. – Ах, ну да, ты гадаешь на Таро, как я мог забыть? Ошибка в том, что я недооценил твою веру им. Что ж… В-третьих будет?

– А в-третьих, птица Феникс, я не верю в зомби. Вот не верю и все тут, – развела я руками почти досадливо, едва не выронив телефон.

На том конце молчали. Затем раздался заливистый смех. Восторженный смех побежденного, признающего превосходство победителя и отдающего ему этим честь.

– Классно! Обалдеть, блин. Ну вот, а я старался. А как же щенячья любовь в твоих глазах? А ночь любви и слезы расставания? Вранье? Ну ты и сука. Я ведь поверил. Мне было тебя жалко, я даже не стал тебя из-за этого убивать.

«Зато ты убил другого!» – рвалось с моего языка, но вместо того я сказала:

– Нет, не вранье. Часто ментальное эго идет вразрез с астральным и физическим. Но в моем случае перевес всегда за первым. А теперь и астрал успокоился: оказывается, это была не любовь, а дурацкая химия.

– Любовь – если она и существует, это и есть дурацкая химия, и больше ничего.