Читаем Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей полностью

Сам Н. А. Холодковский был, похоже, лишен поэтических амбиций и свои собственные стихи публиковать не стремился. Как пишет современный исследователь, «неопубликованные стихи профессора Холодковского… ждут своего часа, чтобы предстать перед читателем»{512}.

Стихотворения эти, пусть и не отмеченные особой оригинальностью и мощью поэтического гения, характерны для иллюстрации того почти религиозного отношения к Чарльзу Дарвину и его теории, которое было распространено среди русской интеллигенции в конце XIX в. Об этом я писал в главе 4. Одно из таких стихотворений, «На смерть Чарльза Дарвина», было напечатано в апреле 1882 г. в журнале «Заграничный вестник» и, насколько мне известно, больше ни разу не издавалось. Второе до сих пор не опубликовано; читатели этой книги познакомятся с ним первыми{513}.

На смерть Чарльза Дарвина

Он умер! Закрылись могучие, светлые очи,Их ясный, их сильный, пронзающий взор не блестит!Глубокою тьмой беспросветной, безжалостной ночиГигантский чарующий образ покрыт.Он был – его нет. Все сменяющий холод могильныйСковал исполина – подвижника, полного сил.Великий! И ты, перед грозным порядком бессильный,Седую главу, угасая, склонил.О где ж твой сияющий, все покоряющий гений,Где мысль исполинская, мощно-спокойная, где?О, тысячекратно они отразятся в умах поколений,Как солнечный луч в быстротечной воде!Они не исчезли, о нет, незабвенный, с тобою:Проникшие в разум всемирный, живут они в нем,Навеки сверкают ему путеводной звездою,Божественной истины вечным огнем.Рыдания, Муза, сдержи. И спокойный, и гордый,До смертного часа трудился он в поте лица.Не скорбные звуки, а песни победной аккордыРаздаться должны над могилой бойца.Сквозь слезы любовью ему улыбнись, провожаяСияющий образ в минувшее, в гордый покой.Он там, победив! Он угас, целый мир озаряяСиянием радостным правды святой!9 апр[еля] 1882

The struggle for life{514}

Из прошлого я уношу с собойСомнений рой и дум тяжелых след;Грядущее?.. Оно покрыто тьмой;Что в нем таится – кто мне даст ответ?Одно я знаю, нет в одном сомненья:Живет, кто крепок; гибнет тот, кто слаб;Кто всем рискует каждое мгновенье –Лишь тот один не пленник и не раб.Везде борьба, все брать ты должен силой,Всегда готовься выступить на бой.За миг победы, за улыбку милой,За жизнь, за честь, за хлеб насущный твой.Жесток закон, борьба неумолима,Но ею лишь все сущее живет,Томится, бьется, рвется несдержимоКуда-то дальше, все вперед, вперед…Остановись на миг борьба и мука, –И тем весь мир покроет вечным сном;Мир без движенья, без луча, без звукаОдним огромным станет мертвецом.1882

Рекомендуем книги по теме


Джон Гриббин, Мэри Гриббин



Николай Кукушкин



Кевин Лейланд



Александр Соколов

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное