Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Хочется верить, что никогда не воскреснут самые опасные выводы из дарвиновской теории – те, что основаны на некритическом переносе принципов естественного отбора и борьбы за существование на человеческое общество. Тоталитарные мыслители и режимы ХХ в. с восторгом встретили дарвинистскую, по сути, идею, что интересы особи могут и должны быть принесены в жертву интересам вида (популяции). Если заменить понятие «вид» на «расу» или «нацию», а «особь» на «личность», у нас получится самый обыкновенный социал-дарвинизм. Но это интеллектуальная подтасовка, запрещенный прием, как выразились бы спортсмены. Он запрещен не только по рациональным основаниям (см. главу 5), но и по моральным соображениям. Такая экстраполяция вольно или невольно оправдывает многие жестокости, а также противоречит признанию права на жизнь как высшую ценность. Вот почему, когда в 1870-е гг. социал-дарвинисты обосновывали истребление тасманийских аборигенов их «геологической или палеонтологической судьбой», неумолимой логикой природных законов{504}, это было не только ненаучно, но и просто безнравственно.

Вечная борьба – с помощью зубов, когтей или крылатых ракет – вовсе не универсальный закон природы! Дикие животные дают массу примеров альтруизма и взаимопомощи, о чем писал не только князь Кропоткин, но и сам Дарвин (почитайте его книги с карандашом в руках, отыщете и про эволюцию альтруизма, и про взаимовыручку в животном мире). Социал-дарвинисты и радикалы вроде Дмитрия Писарева читали его внимательно, но пристрастно, выхватывая из контекста нужные им высказывания и игнорируя все остальное. Чудовищные события прошлого века показали, насколько опасным может быть такое одностороннее прочтение.

⁂

В Талмуде говорится о том, как к некоему раввину пришел язычник и заявил: «Я приму твою веру, если ты сумеешь, пока я стою на одной ноге, объяснить мне суть иудаизма». Раввин сказал: «Не делай другому того, чего не желаешь, чтобы делали тебе. В этом суть, остальное комментарии. Иди и учись». Пожалуй, Дарвин сумел бы сделать нечто подобное, если бы его хорошенько попросили. В письме, которое он адресовал немецкому зоологу Бронну, мы находим, пожалуй, кратчайшее изложение центральной идеи дарвинизма, которое вполне можно успеть выслушать, пока стоишь на одной ноге:

Человек видоизменил и тем самым улучшил английскую скаковую лошадь путем отбора все более быстроногих особей, и я убежден, что благодаря борьбе за существование сходные мелкие вариации у дикой лошади, если они [были] для нее полезны, должны были быть отобраны и сохранены Природой, отсюда и [термин] Естественный Отбор{505}.

Если какой-нибудь нынешний читатель, которому вечно некогда, который так занят, что у него даже на аудиокниги времени не остается, попросит меня в самой краткой форме выразить основную мысль этой книги, я отвечу так: дарвинизм – это научная теория повзрослевшего человечества, достаточно зрелого для того, чтобы отказаться от детской веры в чудеса. Она соответствует тому моменту в жизни каждого человека, когда он осознает, что его родители не вечны и что однажды он окажется на белом свете один и будет сам отвечать за себя, а также за свое потомство, если оно у него появится{506}. Взгляд на мир, предложенный Дарвином, трезвый и серьезный – это взгляд человека, расставшегося со сказочным космосом раннего детства и понимающего, что нет ни Деда Мороза, ни добрых волшебников (злых, впрочем, тоже). Что «равнодушная природа» (А. Пушкин) безразлична к его радостям, стремлениям и желаниям. Что законы природы слепы, глухи и немы и умолять их о чем-нибудь – напрасная трата времени.

Эволюционизм настаивает, что человек – не царь природы, а один из множества биологических видов, возникших естественным образом. Вопреки ветхозаветному мифу, он лишен прав «первенства» и «господства» над природой, что, пожалуй, и хорошо, потому что, если он примется «господствовать» всерьез, во всем своем техническом всеоружии, это приведет к разрушению биосферы. Экоцид, техногенные катастрофы, «шестое вымирание»… Дарвинистское мышление учит нас самостоятельности, пониманию того, что нет никаких сверхъестественных заступников и защитников на небесах, как нет и «нечистой силы», на которую можно переложить ответственность за содеянное зло.