Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Если стабилизирующий отбор действует очень долго, в течение миллионов лет, на свет являются живые ископаемые – осколки давно вымершей флоры и фауны. Эти существа сохранили свой древний облик и на фоне современных видов выглядят примерно так, как смотрелся бы средневековый монах в магазине модных гаджетов. Живые ископаемые хорошо известны популяризаторам науки, с удовольствием о них пишущих и рассказывающих. Есть примеры действия стабилизирующего отбора на молекулярном и клеточном уровне. Так, структура молекулы гемоглобина – жизненно важного для всех позвоночных белка – существенно не изменилась за последние полмиллиарда лет. Хотя гены, кодирующие гемоглобин, не застрахованы от мутаций, все нежизнеспособные версии мгновенно уничтожались стабилизирующим отбором. Те мутации, что «оставили след» в строении молекулы, привносили лишь незначительные изменения, принципиально не влиявшие на работу гемоглобина{358}.

Но вот жизненные обстоятельства изменились. Порой это случается довольно резко и представляет немалый вызов для живых существ, чьи адаптации могут оказаться бесполезными в новой реальности{359}. Ухудшился климат, поменялся химический состав воды в большом озере. В экосистему проник неведомый здесь ранее «суперхищник» или «суперпаразит». Химики изобрели препарат ДДТ или еще какое-нибудь «абсолютное оружие» для борьбы с ненавистными насекомыми и грызунами. В таких случаях на выручку спешит движущий отбор. Он – антипод стабилизирующего отбора, нацеленный на выработку каких-то новых признаков, позволяющих как можно скорее адаптироваться к изменившимся обстоятельствам. Этот процесс может быть очень болезненным для популяции, до 99 % членов которой погибнут, не будучи в состоянии выжить в новых условиях{360}. Но те особи, что войдут в оставшийся 1 %, размножатся, и популяция, вид продолжат существовать. Приглядимся к счастливому проценту. В обычных условиях, когда естественный отбор помогал «золотой середине», это были затюканные лузеры, прятавшиеся по укромным закоулкам экологической ниши. Теперь они на коне, движущий отбор «подхватывает» их, давая конкурентное преимущество перед бывшими хозяевами жизни. У отбора есть только одна задача – сохранение целого (вида, популяции), и потому он легко жертвует множеством живых существ, оказавшихся непригодными для «прекрасного нового мира». Если давление движущего отбора особенно сильно, то уже за несколько поколений происходят серьезные изменения в морфологии (или физиологии, или поведении) организмов. Могут появиться даже принципиально новые признаки, которых не было у прапрапрапрапращуров. А в поступательном движении вперед, не знающем возврата к прошлому, и состоит первый шаг биологической эволюции. В свое время бельгийский палеонтолог Луи Долло сформулировал это как особый закон необратимости эволюции, носящий с тех пор его имя.

Остается третья, пожалуй, самая редкая форма естественного отбора. Это дизруптивный (разрывающий) отбор, разделяющий исходно единую популяцию на две группы особей, различающихся вначале по особенностям экологии или репродукции. Например, какая-нибудь эфемерная полевая травка, засоряющая посевы зерновых культур, разделяется на две генерации – одна цветет до, а другая после уборки урожая. Те растения, что созревают в период жатвы, гибнут вместе со скошенными колосьями. У насекомых такой отбор происходит, если часть популяции осваивает новое кормовое растение. Переходит, скажем, с груши на яблоню. Те, что на груше, и те, что на яблоне, перестают часто контактировать между собой и постепенно обособляются, изолируются друг от друга, в том числе и на генетическом уровне. Настанет время, когда они уже и давать потомство от скрещивания не смогут, если случай сведет их вместе. Вот так и появятся два новых вида на месте, где некогда был один…

Примечательно, что в основе всех этих столь разных процессов лежит один элементарный, монотонно действующий в течение долгих-предолгих лет и бесчисленных поколений механизм оценивания и сортировки особей с точки зрения их приспособленности и вероятности дать потомство. Отделение агнцев от козлищ, выражаясь церковнославянским слогом. Это и есть та самая простота, которую требует «бритва Оккама»!