Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Понять, почему это так, поможет упомянутый выше закон Долло. Эволюция необратима, ее нельзя, словно кинопленку, перемотать назад, вернуться в одно из прежних состояний и отправиться совсем другой дорогой. Любой организм, любая его клетка несут в себе «груз» всей предшествующей эволюционной истории вида, что и определяет возможности будущего развития{365}. История – это еще один «враг» эволюции, серьезно сдерживающий полет ее фантазии. План строения млекопитающих сложился в начале мезозойской эры (вероятно, в середине триасового периода), то есть около 250 млн лет назад, и он очень консервативен, на его базе «неведома зверюшка» никак не получится… Это, кстати, делает эволюцию до некоторой степени прогнозируемой – но лишь в негативном смысле. Мы можем предсказать, чего она точно не сможет сделать. Невообразимо, чтобы люди даже в очень отдаленном будущем приобрели за спиной пару крыльев, как это свойственно ангелам в христианской иконографии. То же касается и крылатых коней-пегасов. У живой природы нет ни единой возможности вернуться в поздний палеозой и так поправить дизайн-проект млекопитающих, чтобы он допускал нечто подобное ангельским крыльям.

Иногда ограниченность эволюции воистину поразительна. Она избегает таких очевидных и выгодных решений, которые, можно подумать, лежат на поверхности. Так, есть много видов грызунов, ведущих околоводный или практически водный образ жизни (бобр, ондатра, водяная крыса), но живут они исключительно в пресной воде. Морских грызунов нет (хотя есть же речные дельфины!). Неизвестны пресноводные кальмары и осьминоги, нет настоящих морских земноводных{366}. Все это также имеет свои исторические объяснения.

В список «заклятых врагов» естественного отбора входят и неумолимые законы геометрии, механики, гидродинамики и т. д. Невозможно, к примеру, «сотворить» теплокровное позвоночное весом менее трех граммов. Известно множество микроскопически мелких насекомых, клещей, червей, даже моллюсков. Но не бывает и не может быть птиц и млекопитающих столь же крошечных размеров. Невозможны теплокровные змеи. Отношение площади поверхности тела к его объему у подобных тварей окажется так велико, что почти все выработанное тепло будет рассеиваться, согревая не животное, а окружающее его пространство. Такая адаптация оказалась бы пирровой победой{367}.

Другая крайность – люди-великаны, герои мифов и легенд, а также сатирических романов (Рабле, Свифт, Вольтер). Что произойдет, если каким-нибудь колдовством увеличить обычного человека до пятиметрового роста? Да ничего хорошего! Его кости, если они вырастут в размерах пропорционально телу, не смогут выдержать вес новоиспеченного гиганта{368}. Если же скелет будет увеличиваться в размерах быстрее, чем само тело, опять выйдет незадача. Кости окажутся слишком тяжелыми, и наш исполин не сможет ходить. Итак, в реальности гиганты объективно невозможны. Это прекрасно понимал еще Галилей, математически доказавший, что очень большие позвоночные животные, такие как синий кит, могут жить только в воде, которая помогает им управиться с собственной тяжестью{369}. Кстати, все самые крупные беспозвоночные – например, гигантские кальмары и крабы-пауки – тоже обитают в водной среде.

Хороший пример ограниченности эволюционного творчества дают раковины моллюсков. Разнообразие их форм, размеров, окраски, различных структурных элементов кажется беспредельным. Может создаться впечатление, что нет такой конструктивной формы раковины, которую изобретательная природа не опробовала бы хоть единожды. Но это не так. Количество реализованных вариантов явно уступает числу теоретически возможных.

С точки зрения геометрии спирально завитые раковины моллюсков описываются уравнением логарифмической спирали, что делает их прекрасным объектом для моделирования. В начале 1960-х гг. американский палеонтолог Дэвид Рауп показал, что форму любой раковины можно описать с помощью нескольких параметров, значения которых изменяются в определенных границах. Он написал компьютерную программу, позволяющую машине задавать все возможные значения этих параметров и получать на этой основе контурные изображения самых разнообразных раковин, в том числе и никогда не существовавших в природе.

Рис. 8.3. Часть раковин, смоделированных компьютером, имеет аналогии в природе, но некоторые не соответствуют ни одному из известных науке видов. Серой заливкой на верхней диаграмме показана область, где располагаются реально существующие или существовавшие формы{370}. Кривая линия на нижнем рисунке разделяет два морфопространства: одно включает раковины с сомкнутыми, второе (в нижнем правом углу) – с разомкнутыми оборотами