Месть длиннее жизни

Тьма бросилась под ноги, сжалась в комок и подлетела чуть ли не к потолку, при этом орала все громче и громче. Андрей ударил топором наугад и попал, клубок отлетел к коробке из-под телека, пропал за ней. И принялся возиться там, драть обои и мерзко шуршать, точно в ящике шевелилась прорва змей. И тут одна показалась наружу, полезла вверх по стене с тихим треском, извиваясь всем телом, причем вид у твари был такой, точно она сожрала что-то крупное и еще не успела переварить. Крохотная острая башка шустро вертелась по сторонам, хвост колыхался, гадина скребла брюхом по обоям и прерывисто, сквозь зубы продолжала верещать. Андрея прошиб холодный пот, он скинул пиджак, вышвырнул его в коридор и остался с монстром один на один. Краем глаза заметил Светкину неслышную тень, она пропала вместе с пиджаком, потом два приглушенных голоса, а потом остался только этот визг. Монстр влез чуть ли не под потолок, обернулся и заорал Андрею в лицо. Мелькнули два острых передних зубы, морда собралась гармошкой, хвост чисто по-змеиному извивался на обоях, тварь верещала так, что закладывало уши. «Крыса» – сообразил Андрей, – «это просто крыса». Вспомнил, как в учебке, в карауле, они трое безбашенных юнцов отловили в казарме такую же тварюку и развлекались тем, что пинали ее друг другу, точно мячик. И как после очередного паса крыса подскочила так же высоко, ухватилась за шинель «футболиста», взбежала по ней и вцепилась парню в щеку. Кровь полилась на пол, крысу общими усилиями оторвали и прикончили на месте, парня сдали врачам, и у него навсегда остался рваный шрам, сначала багровый, а концу службы побелевший.

Наваждение спало, Андрей с силой врезал топором зверюке по башке, потом еще раз, уже на полу, потом добавил, потом убедился, что та издохла. Пнул ее к порогу, прикидывая во что бы завернуть труп, взял пыльную газету, бросил на пол и застыл. В тумбочке что-то скреблось и тоненько пищало, шуршало, потом на пол выпало что-то крохотное, длинное, потом еще, за ним еще. Их короткие лапки подгибались, существа падали и пищали, но уже не жалобно, а зло. Одно оказалось поблизости, Андрей пригнулся и тут чуть не стошнило вторично. Мокрые, голые, в мелких складочках уродцы окружали его, цеплялись за штанины, шнурки ботинок, падали и снова поднимались. Он отшвырнул одного, другого, чудище влетело обратно в тумбочку и заверещало там точно также, как их сдошхая только что породившая их самка.

– Мать, ты что тут устроила! – заорал Андрей чтобы не слышать этого писка, – ты в своем уме? Тут крысы, прорва крыс!

Светка точно за дверью ждала, выскочила, заслонив собой свет, в полумрак ворвался синеватый луч. Брелок для ключей у нее был с фонариком, что оказалось ну очень кстати. В открытую дверцу тумбочки обнаружился сверток старой одежды с огромной дырой сбоку, откуда вывалился рукав с блестящей пуговицей. В тряпье, мокром даже на вид, с клочьями то ли ниток, то ли огрызков ткани, имелась здоровенная дыра, откуда воняло так, что глаза слезились, а в дыре еще что-то шевелилось и слабо попискивало. В неживом свете шкуры крысят отливала чисто упыриной синевой, Светка попятилась и пропала из виду. Мать не показывалась, ее точно тут не было, она всегда так поступала, когда была реально виновата.

– Я сколько раз просил выкинуть это хлам! – Андрей вышвырнул в коридор газеты, стопку старых журналов, вытащил с полки первый попавшийся сверток. Из него вылетела пыль и с десяток мелких крылатых существ, моль, несомненно, тоже выкинул за порог. Мать моментально оказалась рядом.

– Это бабушкино пальто! – крикнула она, – она его в ателье шила, когда ты в первый класс пошел! Не трогай!

Под ногу что-то подвернулось, Андрей оступился, а полураздавленный крысеныш заорал, призывая на помощь. Андрея передернуло, он пнул уродца к тумбочке, повернулся матери, но на пороге оказалась Светка с чайником в руках.

– Бери, – она протянула его Андрею, – мы так в общаге тараканов убивали.

Она ткнула пальцем куда-то в пол и потащила сверток к двери.

– Оставь! – кричала мать, – не трогай, это не твое! Отойди, приблуда!

– Не ори! – рявкнул Андрей, чувствуя, что праздник удался, и этот свой день рождения мать запомнит надолго. Сегодня он покончит с домашним некрополем, сегодня или никогда. Но первым дело обильно полил кипятком крысят, те орали, корчились и дохли у него под ногами, воняло дерьмом и вареным мясом. Андрей еле сдерживал рвоту, боялся, что вывернет прямо на пол. Пинками забросил скотину в тумбочку, грохнул дверцей и вылетел в коридор. Мать склонилась над кучей барахла, Светка стояла в дверях кухни и смотрела на резной восточный буфет.

– Пальто бабушкино, кофта ее, она сама вязала, – причитала мать, – шерсть хорошая, сейчас такую не выпускают. Мешала она тебе, мешала, спрашиваю?