Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Фаворит правительницы князь Василий Васильевич Голицын был столь же ярким западником, как Матвеев. Так же возглавлял посольские дела. И так же превратил свои палаты в дом приемов, в парадную заставку обновляемой России. В комнатах Голицына перемежались зеркала, часы, термометры, картины, клавикорды, портреты русских и нерусских государей, книжные шкафы с грамматиками, математиками, конституциями и переведенным с польского Кораном, а на потолках изображалась планетная система.

Одновременно палаты князя, стоявшие в Охотном Ряду за Неглинной, в квартале между Тверской и Большой Дмитровкой, на месте нынешнего здания Госдумы, послужили заставкой московского Квиринала – Страстного холма – перед Палатинским холмом Кремля.

Только мужское и женское в этом эпизоде меняются местами, берегами, поскольку и покуда власть и Кремль отданы женщине.

Новодевичий монастырь

Памятником совместного правления царевны Софьи и Голицына остался облик Новодевичьего монастыря. Московское барокко начиналось как голицынское, а не как нарышкинское, в 1680-е, а не в 1690-е годы.

В Новодевичьем царевна Софья будет заточена, пострижена и похоронена. Палатами царевны сделается стрелецкая караульня в северном углу монастырского периметра.

Новодевичий монастырь. Литография середины XIX века по чертежу середины XVIII века

На карте облюбования Москвы Новодевичий монастырь образует новую пару Кремлю для случаев разобщения мужского и женского в царской семье.

Дальнейшие приключения Голицына

Опальный Голицын прожил еще четырнадцать лет. Западный мир не забывал о нем и после его смерти. У Даниеля Дефо в «Дальнейших приключениях Робинзона Крузо», где великий литературный герой совершает кругосветное путешествие через Россию, выведены некий ссыльный князь Голицын и его сын. Робинзон предлагает им побег через Архангельск.

У Дефо Голицыны живут в Тобольске, где зимует Робинзон. В действительности они жили на Пинеге.

Повесть о Фроле Скобееве

Современником Дефо был русский анонимный автор, сочинивший плутовскую «Повесть о Фроле Скобееве». Историю о том, как этот Фрол берет увозом дочку стольника Нардин-Нащокина.

Сначала дело происходит в Новгороде. Дворянин Скобеев в образе девицы проникает к Аннушке и «растлевает ее девство». Далее он следует за Аннушкой в Москву, где служит при дворе ее отец, и поселяется поблизости. Узнав, что Аннушку ждет в гости тетушка-монахиня, является в обличье монастырского кучера и умыкает возлюбленную. Стольник Нащокин остается уверен, что Аннушка живет у тетки в Новодевичьем (еще раз он!) монастыре. Тем временем Скобеев женится на Аннушке. Месяц спустя Нащокин объявляет о пропаже дочери царю не названного имени. Царский указ велит похитителю объявиться под страхом смерти. Скобеев решает явиться к Нащокину и новыми хитростями вымаливает у него прощение.

Соблазнительно назвать повесть первым литературным вымыслом о московской любви. Но что мы знаем о Скобееве и что – о стольнике Нащокине?

Едва ли это Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, великий дипломат в синклите царя Алексея, предшественник Матвеева во главе посольских дел. Отставленный в 1671-м и скончавшийся монахом в 1681 году, Ордин-Нащокин был одним из первых «новых людей», людей Нового времени, двигавших старое время к концу. Определенно он был старшим в тройке главных западников века: Нащокин, Матвеев, Голицын. Любовный миф, мы видели, охотно следует за этими людьми.

Однако комментаторы, как правило, отождествляют литературного Нащокина с Воином Афанасьевичем, сыном дипломата. Еще в молодости младший Нащокин попал в историю: бежал на Запад. Утрировал, довел до края родительское западничество. Отец приготовился к худшему, но царь Алексей Михайлович утешил старика знаменитым письмом, заверив в неизменности расположения. Со временем Воин Афанасьевич вернулся в отечество, получил прощение и даже выслужил чин стольника, с которым фигурирует в истории Фрола Скобеева. Московский адрес Воина неясен, год смерти и потомство неизвестны.

Сани знатной женщины. Рисунок А. Олеария. 1630-е

А. П. Рябушкин. Свадебный поезд в Москве (XVII столетие). 1901. Композиция на мотив рисунка Олеария

Если верить повести, наследником Нащокина стал Фрол Скобеев.

Что замечательно: никто из персонажей текста не принадлежит царскому дому и не участвует в интригах династических. Повесть есть первая литература о любви частных людей. Записанная или сочиненная на рубеже веков, Средних и Новых.

Глава VI. Петр

Кукуй и вся Яуза

Но главным героем любовного мифа рубежа эпох, конечно, остается царь. Он главный муж – и впервые после Грозного главный любовник. Он же главный западник, лицедей и просветитель.

В каком-то смысле он и новый Самозванец. Должно было пройти сто лет от Самозванца до Петра, чтобы Москва, нет, не смирилась, но хотя бы растерялась, оцепенела перед бритым и одетым на чужой манер царем, перед его кощунствами и маскарадами, перед потешными атаками новых потешных крепостей, подобных самозванческому Аду.