Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Воронцово вошло в опричнину затем, что было царским загородным летним домом. В нем «летовал» еще Иван Великий. Великокняжеским это село стало, как принято считать, со времени Димитрия Донского, после казни Ивана Вельяминова.

Бояре Воронцовы-Вельяминовы считаются древнейшими владельцами земель в московском княжеском уделе, не чета мифическому Кучке. Вельяминовы были наследственными тысяцкими, то есть возглавляли землю, земщину и представляли ее перед великим князем. Василий Вельяминов, отец казненного Ивана, стал последним тысяцким: великий князь воспользовался смертью этого Василия, чтоб упразднить и его должность, и стоявшую за ней традицию. Поэтому Иван Васильевич интриговал против Димитрия. И значит, перейдя к Донскому, Воронцово поменяло знак, став из оплота земщины великокняжеским уделом – будущей опричниной. То было следствием древнейшего, чем грозненский, конфликта власти и земли.

В конце XVI века цари ушли из Воронцова. Предполагают, что следы дворца нужно искать на внешней стороне Садового кольца, то есть за городской стеной, разрезавшей дворцовую усадьбу при царе Феодоре. А именно – на месте усадьбы Найденовых (Земляной Вал, 53). Придворная же Благовещенская церковь осталась в городской черте (улица Воронцово Поле, 16).

Лыщикова слобода за Яузой обслуживала княжеский Покровский монастырь, память которого хранит одноименный храм с урочищным определением «в Лыщикове, на Лыщиковой горе» (Лыщиков переулок, 10).

Наконец, Ильинская «под Сосенками» слобода обслуживала Воронцовский государев двор. Как именно, можно предполагать, найдя на ее месте Садовую и Барашевскую слободы XVII века. Вторая была слободой царских шатерничих – барашей.

Церковь, давшая название Ильинской слободе, упомянута первый раз еще в XV веке как Илья под Сосной, с начала XVII века именуется как ныне: Введения во Храм, что в Барашах. Она видна с Покровки в створе Барашевского переулка (№ 8/2). В том же XVII столетии впервые упомянута вторая церковь слободы – Воскресенская, впоследствии известная своей короной и стоящая у выхода Барашевского переулка на Покровку.

Воскресенская церковь окормляла живших у Чистого пруда в Земляном городе. Но имя «Чистые Пруды» маркирует окружность собственно пруда, как имя «Покровские Ворота» – окружность собственно ворот, а потому едва ли годно для обозначения пространства малой опричнины, где пруд был крайним или даже внешним.

Лучшее имя местности подсказывает переулок Малый Арбатец, ныне Дурасовский, коленом подводивший от плацдарма Белого города к Воронцовскому дворцу. Предположение в копилку академического знания: Малый Арбатец значит «малая опричнина». Здесь не отдельная этимология, а перенос слова «Арбат», случившийся, пока оно было синонимом опричного удела на западе Москвы. Кстати, сегодня Чистые Пруды слывут среди «интеллигенции» «вторым Арбатом».

Пожалуй, малое пятно опричнины к востоку от Москвы, на склоне нижней Яузы, было предчувствием и предварением, пространственным и временны́м, петровского проекта средней Яузы.

По утверждению историка Москвы Александровского, рядом с Введенской барашевской церковью в XVII столетии существовали особые царские хоромы: государи приезжали сюда к службе на память святого Лонгина Сотника, одного из покровителей своего дома. Лонгиновский придел есть в церкви и теперь. Можно сказать, с уходом Воронцовского дворца из царского владения роль государевых палат в удельной слободе раз в год перенимали барашевские палаты. А барашевская церковь становилась государевой, как прежде Благовещенская в Воронцове. Дворец и государев храм в Арбатце приблизились к Покровке.

В Новое время представление о царственности старшей барашевской церкви перешло на младшую с ее короной. А память об особом царском доме подле старшей церкви сообщила царственность «дому-комоду».

Эта метафизическая логика замкнула круг, когда Трубецкие-«комод» освятили в своем доме церковь Благовещенского посвящения: имя дворцовой церкви Воронцова.

4-я мужская гимназия (бывший дом князей Трубецких). Фототипия К. Фишера

«Дом-комод» и церковь под короной суть припоминание дворца и церкви в царской слободе. Дворец и церковь словно дважды передвинулись – и вышли на Покровку, не покинув Малого Арбатца.

Тени Елизаветы, ее тайного мужа и ее придворного архитектора держались здесь древнейшей почвы.

Только кромешную ночь опричнины легенда претворила в утро XVIII века.

Глава IX. Великая жена

Малый Арбатец: продолжение с Потемкиным

В конце того же века Малый Арбатец на мгновение вернет себе царственность без метафор. Причем дворец попробует вернуться от Покровских ворот в Воронцово.

Сначала тайный муж другой императрицы, Екатерины Великой, приобретет склон Воронцова Поля от одноименной улицы до Яузы. Увы, Потемкин не успеет построиться на этом «прекрасном и первом в Москве месте». После Потемкина владение приобретет сама императрица, но тоже не воспользуется им.