Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

В апреле молодые (а Наталье было шестнадцать лет) венчались в долгоруковских Горенках. Опальное семейство было в полном сборе, а со стороны невесты присутствовали только две старушки-родственницы и служанка. На следующий день вышел указ императрицы Анны о ссылке Долгоруковых.

В исходе аннинского десятилетия князя Ивана взяли к новому дознанию, снова судили и колесовали. Указ о помиловании опоздал.

Наталья Борисовна вернулась из Березова в Москву в 1740 году. За все мытарства ей следовала долгая жизнь. Вместе с сыновьями княгиня снова поселилась на Никольской, приобретя огромную усадьбу Салтыковых наискось от родительской (владение 8). Соседом Долгоруковой в межах был ее брат граф Петр Борисович Шереметев (владение 10). Господские палаты Долгоруковых соединялись с домовой церковью Успения, еще XVII века, стоящей во дворе доселе. Увы, на месте дома в XIX столетии построен протяженный ряд торговых помещений – «Чижовское подворье».

В 1758 году княгиня Долгорукова приняла постриг с именем Нектария. «Своеручные записки…» созданы ею в 1771 году в киевском Фроловском монастыре. В сущности, это автожитие, жанр протопопа Аввакума.

Граф Брюс

Тяготение Яузы долго еще будет задавать вектор любовного мифа.

На Мясницкой улице (владение 13) в несохранившемся доме жил граф Яков Вилимович Брюс. Знаменитый «колдун и чернокнижник» умер в аннинские годы. А по народной легенде, еще в петровские.

Вид Сухаревой башни с восточной стороны. Акварель И. В. Мошкова. 1801

«Дом Брюса» на акварели Г. В. Барановского «Вид Елоховской улицы в 40-х годах XIX века»

Рассказывали, что в надежде сделаться моложе Брюс приказал убить себя и воскресить живой водой. Исполнивший убийство ученик стал жить с графиней Брюсихой, а склянки колдуна любовники разбили. Царь Петр дознал злодейство и казнил обоих, но чудодейственных сосудов не нашел.

Сосудами этих научных происшествий считались то Сухарева башня на одноименной площади, то легендарный «дом Брюса» на Разгуляе (Елоховская улица, 2).

Площадь Разгуляй принадлежит Москве петровской. Здесь точка схода двух Басманных улиц, то есть двух дорог на Яузу.

Действительным владельцем дома и его строителем был знаменитый археограф, человек екатерининской эпохи граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин. (В этом доме сгорел автограф «Слова о полку…», открытый им.) Это Мусин установил на высоте второго этажа ту доску солнечных часов, которую предание считало гробовой доской колдуна Брюса. Доска действительно гробоподобна, как будто Брюс вмурован в стену стоя. Для четвертованного положение особенно прискорбное. Впрочем, иные утверждали, что за доской не тело, а сокровища алхимии. В отсутствие гномона (стрелки, бросающей тень) часовые деления казались тайнописью, ключом, отворяющим крышку. Начальство мужской гимназии, занимавшей дом в XIX веке, сочло за лучшее сбить эти знаки.

Влюбленная Салтычиха

Как будто первая любовная приватность даже не выделяется, а выламывается из народного тела. С увечьем, с закладом души или с иной романтической драмой.

Влюбленная Салтычиха… Уже сильно сказано! Так вот, влюбленная в соседа по Теплому Стану, Николая Тютчева, Салтычиха посылала поджечь дом его невесты Панютиной и убить его самого на проселке. Мужики не взяли греха на душу, и дед великого поэта остался жив.

В городе Салтычиха занимала двор на Кузнецком Мосту (возможно, № 20, на углу Рождественки). Именно здесь, а не в деревне, она и мучила, и убивала крепостных.

Где жила в это время девица Панютина, неизвестно. Полвека спустя юный Федор Иванович Тютчев навещал бабку на Арбате, 44.

Глава VIII. Елисавет

Тайный брак

XVIII век Москвы не даст частному мифу численного перевеса перед царским. До конца столетия оба равны даже в открытии новых своих аспектов.

Именно царственные пары эпохи подают примеры неравного брака. Явного, как у Петра Великого с Екатериной; тайного, как у их дочери Елизаветы с Алексеем Григорьевичем Разумовским – бывшим казаком, скотником и певчим Алешкой Розумом.

Венчание императрицы с малороссом отвечало вековой метафизической потребности запечатлеть в истории Романовых соединение Великороссии и Малороссии. Ни Алексей Михайлович, ни его дети, утвердившие Леводнепровье и праводнепровский Киев за Москвой, не брачевались с ними символически. Царь Алексей так и не въехал в Киев.

Брак Елизаветы профанировал эту потребность, коль скоро казацкая старшина профанировала украинскую потребность создания элиты. Но подлинной русской элиты, православно-княжеской, на Гетманщине в самом деле не осталось.

Императрица Елизавета Петровна. Гравюра с портрета Л. Токке. 1758

Граф Алексей Григорьевич Разумовский на портрете работы неизвестного художника XVIII века