Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Последовавшая в Москву за Лениным и за столицей Инесса Арманд поселилась метафизически точно: на самой кромке женственного Занеглименья, в доходном доме (Манежная улица, 9), развернутом на Кремль как резиденцию вождя.

Сталин и Аллилуева

В те же годы познакомились Сталин и Аллилуева. Знакомство состоялось в Наркомате национальностей, где Надежда Сергеевна работала секретарем-машинисткой. Наркомнац занимал тогда одну квартиру (№ 12) в доме № 29 на Пречистенском (Гоголевском) бульваре.

Трое в доме, не считая собаки

Брики и Маяковский, переехав из Петрограда, жили поначалу в Полуэктовом переулке между Остоженкой и Пречистенкой (ныне Сеченовский переулок, корпус во дворе дома № 5):

Двенадцать

квадратных аршин жилья.

Четверо в помещении —

Лиля,

Ося,

Я

И собака Щеник.

Жены Есенина

Есенин и Айседора Дункан занимали бывший особняк Ушковых, предоставленный для хореографической студии балерины, на Пречистенке, 20.

Известно, где зарегистрирован этот брак: Хамовнический ЗАГС помещался в Малом Могильцевском переулке, 3.

Вообще, Хамовнический ЗАГС на карте мифа хочет заменить соседнюю «модную» церковь Успения на Могильцах. Не оформив развода с Айседорой, Есенин регистрирует здесь брак с внучкой Льва Толстого Софьей (18 октября 1925 года), оставившей ради него Бориса Пильняка. Булгаков регистрирует здесь оба брака: с Любовью Белозерской в том же 1925-м и с Еленой Шиловской в 1932-м.

Женившись на Софье Толстой, поэт переехал в Троицкий переулок на Остоженке (ныне Померанцев, 3). Толстая жила в квартире № 8 этого красивого доходного «палаццо». «…Слишком все здесь заполнено “великим старцем”, – скоро загрустил поэт, – его так много везде, и на столах, и в столах, и на стенах, кажется даже на потолках, что для живых людей места не остается.» Здесь Есенин начал «Черного человека». Отсюда уехал навстречу смерти в Ленинград. Перед отъездом признался случайно встреченному приятелю, что расстался с Софьей и что в жизни любил лишь Зинаиду Райх и Айседору. После смерти Есенин, как Толстой, заполнил все в квартире № 8: четыре года в ней существовал музей.

Зинаиду Райх Есенин навещал на Новинском бульваре у Мейерхольда (дом на месте современного № 16).

Мастер и Маргарита

На роль жилища Мастера краеведами почти утвержден дом № 9 в Мансуровском переулке между Пречистенкой и Остоженкой. Дом действительно имеет сад, имел полуподвальную квартиру. Булгаков посещал в нем семейство Топлениновых.

Полет Маргариты описан так, чтобы иметь своим началом Малый Власьевский переулок. Там до шестидесятых годов стоял особняк (№ 9а), на который указывала и Елена Сергеевна Булгакова. Некоторые приметы сходились: особняк стоял в саду, был с верхом – вторым этажом, выглядел умеренно готическим и обладал трехстворчатым окном. Не было только башни.

Поедемте в номера

Общежитие студентов-химиков имени монаха Бертольда Шварца располагалось в розовом домике с мезонином на Сивцевом Вражке. Там, в коридоре у несгораемого шкафа, состоялось свидание Кисы и Лизы.

Из дома они «прошли через весь Пречистенский бульвар и вышли на набережную…»

Затем «совершенно разошедшиеся демоны, не торгуясь, посадили парочку на извозчика и повезли в кино “Арс”» (Арбат, 51 – если это арбатский «Арс», а не тверской).

Оттуда «Ипполит Матвеевич повез Лизу в “Прагу”, образцовую столовую МСПО» (Арбат, 2).

Предложение поехать в номера было сделано в первом же переулке за «Прагой», видимо, на Молчановке, потому что убегала Лиза Серебряным переулком.

Наконец, баранки были куплены близ Смоленского рынка и на нем же рассеяны.

Если это про любовь.

Дом Мельникова

В год выхода «Двенадцати стульев» архитектор Мельников задумывал свой знаменитый дом в Кривоарбатском переулке (№ 10). Последний частный дом старой Москвы физически построен уже в Москве советской. В чертеже сего двухцилиндрового снаряда принято усматривать сцепление обручальных колец.

Притом снаряд предназначается для сна: в его храмоподобном интерьере на месте алтаря семейная постель. Хозяин задремал здесь на полвека, на которые остался не у дел.

Парадоксально: Мельников придумал для нового мира и мифа дом, завершающий старые мир и миф. По-новому фрондирующий старой арбатской частностью, даже шокирующий ею. В этом снаряде частность и ушла в миф, в небо. Не в этом ли снаряде и вернулась?

Когда иностранцы объявляют мельниковский дом центральной достопримечательностью города Москвы, то не догадываются, что по опричному, по-грозненски предпочитают Арбат Кремлю. И что переменяют представительский фасад Арбата, его заставку, отнимая эту роль у разных дворцов и домов.

Арбатство

Дом Мельникова смотрит своей эффектной стороной на двор и дом Булата Окуджавы (Арбат, 43).

Дом тяготеет к дальнему концу Арбата, то есть к пушкинскому дому, к дому Андрея Белого. Три поэта, ключевые фигуры трех веков арбатского мифа – Золотого, Серебряного и безымянного – сделали конец Арбата его началом.

Многозначительна песня, вводящая понятие арбатства:

Я дворянин с арбатского двора,