Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Сосед и младший современник Брюса Александр Петрович Сумароков под старость лет женился на крепостной. Громкое имя – и неравный брак за тридцать лет до Шереметева; но и эта история не стала частью московского любовного мифа. Не потому ли, что усадьба Сумароковых (Большой Чернышевский, ныне Вознесенский, переулок, 6) стоит на земской стороне?

Усадьба известна с 1716 года, Александр Петрович родился в 1717-м. Стены дома помнят детство будущего писателя. В 1732 году Сумароков почти на сорок лет уехал в Петербург. В родном гнезде бывал наездами, после смерти отца уступил его сестре. Отставленный в 1769 году от Двора, писатель поселился было здесь, а родственники демонстративно покинули дом, не желая жить под одной крышей с «девкой». Вскоре Сумароков переехал на Новинский бульвар (владение 29–31, дом не сохранился), где и умер.

Боратынские

После Сумароковых усадьбой владели Энгельгардты. Когда один из них, Лев Николаевич, стал тестем Боратынского, – дом Энгельгардтов стал домом поэта, как и подмосковная той же фамилии Мураново.

Семейное счастье Евгения Абрамовича и Анастасии Львовны известно; однако известность еще не миф. Сами Боратынские явно не желали выставлять свое счастье на публику: «…Не зная бессонных ночей на балах и раутах, Баратынские ведут жизнь самую простую, – свидетельствовал современник. – Встают в семь часов утра во всякое время года, обедают в полдень, отходят ко сну в 9 часов вечера и никогда не выступают из этой рамки, что не мешает им быть всегда довольными, спокойными, следовательно, счастливыми».

Москвич с 1825 года, Боратынский женился в 1826-м. Девять лет спустя Энгельгардты продали дом, а Боратынские переехали в собственный (Спиридоновка, 16).

Доходный дом княгини Голицыной на Большой Никитской. Чертеж фасада. 1839

Чайковский и Милюкова

Когда Чайковский, бегая от своего несчастья, в 1877 году взял в жены ученицу, Антонину Милюкову, то переехал к ней, в дом на углу Большой Никитской и Хлыновского тупика (№ 24). Надо ли говорить, что переехал ненадолго.

Между тем этот романтический, какой-то итальянский дом, предположительно работы архитектора Быковского, едва не первый из четырехэтажных доходных домов Москвы, заслуживал бы стать приютом композитора.

Есенин и Бениславская

Любовь между Никитской и Тверской осталась осторожной и после революции. На хозяйственном дворе бывшей усадьбы Брюсов, в новых писательских домах, Галина Бениславская ждала Есенина. Он переехал к ней после разрыва с Айседорой Дункан, но не задержался.

Общежитие Бертольда Шварца

Общежитие газеты «Гудок» (Вознесенский переулок, 7, недавний снос и новодел), где жили Ильф и прочие писатели-южане, в романе «12 стульев» принадлежит студентам-химикам и носит имя Бертольда Шварца (пошутил: товарища Семашко). Характерно, что с этим именем оно по воле авторов переместилось из Успенского Вражка в Сивцев.

Если это про любовь.

<p>Глава XVII. Патриаршие пруды</p>

Козиха

Арбатская пожарно-полицейская часть Земляного города достигала Тверской улицы, а к 1917 году даже Малой Дмитровки, тогда как в Белом городе земля выше Никитской относилась к Тверской части. Больше того, ей же принадлежала Кисловка – земля исконного, опричного Арбата к югу от Никитской в Белом городе. Стоявшее за этим полицейским начертанием понятие о географии Арбата формировалось с конца XVI века, когда Арбат ушел за Белый город, и удержалось после сноса Белых стен. Такому, новому Арбату граница по Никитской улице была стеснительна. Арбат предпринял восхождение по кругу Земляного города к водораздельной Тверской улице.

Как в Белом городе – Успенским Вражком, в Земляном пространство между Никитской и Тверской разобщалось верхним течением ручья Черторыя. Беря начало в заболоченной местности Патриарших прудов, на Козихе, сопровождаемый справа по течению Спиридоновкой, а слева – Малой Бронной, Черторый держал к Никитским воротам, где поворачивал к югу, делаясь до самой Москвы-реки пристенным рвом Белого города.

С исчезновением стены ручей остался разделительной чертой между двумя частями города, но он же и объединял своим бассейном эти части. Так, в Черторый втекала речка Сивка (Сивцев Вражек). Волхонка поначалу называлась Чертольской улицей, местность по обе стороны Пречистенских ворот – Чертольем.

Верховья Черторыя, Козиха и ее пруды, в Средневековье были местом патриаршего хозяйства, откуда и название прудов. На планах XVIII века в кварталах Спиридоновки и Бронных улиц еще зияют пустыри. Именно эту пустоту осваивали Зубовы, Орловы и Потемкин, готовя поместилища любовным темам XIX века.

Так, в уже известной нам, построенной Орловыми церкви Георгия на Всполье (угол Малой Никитской и Вспольного переулка, место дома 24/2) Чайковский обвенчался с Милюковой.

Любовь нащупывала броды на болотистой Козихе одновременно с облюбованием широтного, опричного Арбата. Поначалу это была вельможная любовь. Она достигла разделительного гребня еще со Львом Кирилловичем Разумовским и его женой, переселившимися на Тверскую в 1806 году (дом 21).