Метаморфозы. Путешествие хирурга по самым прекрасным и ужасным изменениям человеческого тела

На тест-полосках есть крошечные квадраты химических реагентов, после погружения в мочу химические реагенты меняют цвет и становятся похожими на образцы красок в художественном магазине. Иногда во время ожидания я думаю о веках, на протяжении которых врачи тщательно изучали мочу, пытаясь найти в ней подсказки. Обычно я просто жду, когда изменится цвет. Бывает, я вспоминаю давнишний осмотр пациента, во время которого уважаемый профессор попросил меня окунуть тест-полоску в мочу и протянуть ее ему, чтобы проверить, трясутся ли у меня руки.

Сто двадцать секунд, пока ждешь результаты теста мочи, могут быть единственной возможностью передохнуть за всю смену.

Я окунул тонкую бумажку в банку с мочой, которую Кэрол оставила на раковине, и, глядя на часы, засек 30 секунд до определения уровня сахара, минуту до определения содержания крови и белка и две минуты до оценки лейкоцитов. Секция, обозначающая белок, стала бледно-зеленой, подобно коридорам дома престарелых, а секция, обозначающая лейкоциты, стала такой же лиловой, как занавеска в душе.

Сочетание сиреневого, зеленого и темно-синего свидетельствовало о том, что у Джорджа инфекция. Его мозг был настолько уязвим, что всего лишь несколько бактерий в мочевом пузыре и их токсины в крови превратили этого любезного, пусть и забывчивого мужчину в того, кто вселяет страх.

Никому точно не известно, почему люди с деменцией так склонны к потере памяти во время инфекционных заболеваний. Выражаясь медицинским языком, у Джорджа был «делирий», разновидность помешательства, которая названа латинским словом, связанным с пахотой: deliriare означает «вышедший из борозды». Мозг и разум Джорджа привыкли к повседневной рутине и предсказуемым реакциям, однако инфекция мочевого пузыря вывела плуг его разума из борозды.

В 1943 году физик-теоретик Эрвин Шрёдингер прочитал ряд лекций под названием «Что такое жизнь?» в Тринити-колледже в Дублине. Он посвятил эти лекции, а также книгу, написанную на их основе, памяти своих родителей. Шрёдингер считал, что способность учиться и запоминать является одной из главных отличительных черт человека. Он объяснял, что мозг и центральная нервная система вовлечены в непрекращающуюся «филогенетическую трансформацию», порождаемую обучением. Узнать что-то новое – значит установить глубокую связь со своей человеческой природой.

13 лет спустя Шрёдингер прочитал еще одну серию лекций в Тринити-колледже в Кембридже. Он назвал ее «Разум и материя» и углубился в свою дублинскую тему. Многое из того, что мы считаем собственным «я», тесно связано с нашей способностью создавать воспоминания, которые мы используем для формирования представлений настоящего и будущего. Потеря памяти может привести к потере самого себя; память – это способ объединить мир со своим существованием. «Для разума не существует «до» и «после», – писал он. – Есть только «сейчас», которое включает воспоминания и ожидания».

Шрёдингер имел классическое образование. Он начинает знаменитый абзац в «Разуме и материи» со сравнения нейробиологии сознания со сценой из «Одиссеи» Гомера, где слепой аэд так прекрасно поет об ужасах войны, что Одиссей начинает плакать. Аэда зовут Демодок, что означает «дар людям»; считается, что прототипом его был сам Гомер. Подобно тому как поэма Гомера является полотном невероятного великолепия со стежками автопортрета, так и наш разум, по словам Шрёдингера, ткет полотно опыта из нитей воспоминаний, а затем умудряется вплести в него наше сознание.

Прочитав «Разум и материю», я решил разобрать один отрывок. Одиссей говорит Демодоку:

Иль Аполлоном самим, иль Музой обучен ты пенью.Больно уж верно поешь ты про все, что постигло ахейцев,

Что они сделали, сколько трудились и сколько страдали,Словно иль сам ты все это видел, иль от видевших слышал[46].

«Музы» были дочерями Зевса и Мнемозины. Согласно ранним источникам, Муз было три: Опытность, Песнь и Память[47]. «Музей» был их дворцом, а их работа состояла в том, чтобы вдохновлять, насылая воспоминания с Божественной искрой творчества.