Между Ницше и Буддой: счастье, творчество и смысл жизни

Человек искренне считает своими собственными начиняющие его существо представления, привычки и алгоритмы, поскольку некритически интернализировал их. Пребывая во сне, он не сознаёт, что спит, и собственное рабство ему неведомо. Современный мир отличается от цивилизаций прошлого тем, что в своем хитроумии он прилагает все больше усилий, дабы скрыть от людей факт их зависимости и подчиненности, предельно снижая тем самым вероятность бунта. Не случайно президенты и власть имущие Нового времени, в отличие от царей и сатрапов традиционного мира, так сладко целуют детей и собак на камеры и нанимают целые штаты политтехнологов, чтобы продемонстрировать близость к народу. По той же причине главные эксплуататоры и боссы международных корпораций дружелюбно хлопают подчиненных по плечу и перешучиваются с ними, а клиент – всегда прав.

У Виктора Пелевина есть прекрасная повесть «Принц Госплана», которая действует как удар в солнечное сплетение, если пропустить ее сюжет через призму наших размышлений. Каждый человек в этой истории одновременно существует в двух реальностях. С одной стороны, он почти всегда находится во вселенной одной из видеоигр. Так, идя по улицам города, главный герой видит перед собой декорации платформера «Принц Персии»: он сражается с арабскими воинами в тюрбанах и собирает запрятанные в самых неожиданных местах кувшины с восстанавливающим здоровье зельем.

Другому при этом видится, что он наблюдает поля сражений из игры «Танки», а третий так вообще летит на военном истребителе высоко над облаками. Через этот слой, с другой стороны, просвечивает наша обычная и повседневная реальность, где людям более-менее удается общаться и взаимодействовать друг с другом, несмотря на постоянное пребывание в разных фантастических системах координат. Людям из одной и той же игры, разумеется, проще достичь взаимопонимания, и они естественным образом ищут компании друг друга, координируют усилия, делятся опытом и обсуждают пережитое.

Страшно здесь не то, что каждый человек в «Принце Госплана» принимает за самого себя какой-то фантастический персонаж, набор произвольных ментальных конструкций. Проблема в том, что весь этот набор, вся игра и сама его игровая «личность» созданы без его участия: они покорно и в готовом виде скачаны извне. Система не просто обкрадывает человека и водит за нос, поместив в одномерную модель действительности. Даже его «личность», как и та игровая вселенная, где она обитает, представляет собой чужое творение. Это блестящая аллегория онтологической кажимости: в повести Пелевина, по сути, нет индивидов, а только тавтологии, бесконечные копированные «принцы Персии» и игроки в танки. Их существование подчинено чуждым для их природы условиям, поставлено на службу инсталлированным в них играм, а потому лишено надежд на подлинные смысл, счастье и рост.

Единственный способ для человека быть, а не казаться – это самому стать гейм-дизайнером до той степени, до которой это возможно, и играть в свою игру, а не скачивать чужие. Для этого необходимо творчески собирать свою вселенную из кирпичиков внешнего опыта, вместо того чтобы забирать материал для нее огромными готовыми блоками. Каждый из них должен подвергаться нашей способностью к суждению анализу и разбору на составные части для нового синтеза впоследствии. Разумеется, попытки обрести свободу могут привести нас в конфликт разной степени остроты с силами, которые поддерживают и воплощают всеобщую зависимость.

Как справедливо заметил Иосиф Бродский в одном интервью, «человек, который внутри себя начинает создавать свой собственный, независимый мир, рано или поздно становится для общества инородным телом, становится объектом для всевозможного давления, сжатия и отторжения» (Index on Censorship, 1972 г.). Тем не менее только будучи готовыми на эти издержки (часто, впрочем, совсем небольшие) мы перестаем быть тавтологиями и NPC, трудящимися в загруженной извне жесткой и одномерной системе координат, и начинаем существовать в уникальной, живой, постоянно отстраивающейся реальности.

Социальная кажимость

«К чему бы свелось твое счастье, солнце, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!» – говорил Ницше устами Заратустры. И кому как не нам, людям, понять великое небесное светило, ведь обычный человек, являясь создаваемой средой голографической иллюзией, сам непрерывно творит миражи и пытается напустить пыли в глаза ближним своим. Это неудивительно, ведь стремление к одобрению принадлежит к числу базовых инстинктов, оно оправданно и эволюционно, и прагматически. Наш образ, отраженный от благожелательных чужих глаз, возвращается назад возвеличенным, дарит приятное ощущение прироста силы и будто бы неопровержимо доказывает, что мы успешны и на верном пути.