Мгновения, мгновения...

Как только машина выехала из-за угла, Ледовской увидел впереди высокого человека в шляпе и сером пальто. Услышав шум двигателя, тот оглянулся и побежал. «Он», — решил Николай и нажал на педали.

Мужчина бежал тяжело. Устал, одолевала одышка. Уже минут десять он уходил от преследования. Любой ценой хотелось вырваться, иначе конец. Только отбыл срок, и опять попался. На это не рассчитывал. Мечталось о другом: на рассвете «взять» квартиру — и в аэропорт, оттуда — на юг, к морю, встряхнуться. Билеты в кармане, все так просто. Но за спиной урчала милицейская машина. Оглянулся: идет прямо на него. Схватки не избежать. Он сунул руку в карман, крепко сжал пластмассовую рукоятку ножа…

Ледовской просигналил: мол, остановись: Беглец не отреагировал. Через сотню шагов проход во двор. Ускользнет. Ледовской сократил расстояние и, глядя через ветровое стекло, примеривался, как взять вора. Великоват, рука в кармане. Что там, нож, пистолет? Впрочем, брать все равно надо. Упускать нельзя, не имеет права.

Принял чуть в сторону и открыл дверцу. Когда поравнялись, резко затормозил, выскочил из машины и бросился за преступником:

— Стой! Не уйдешь!

Вот и широкая спина. Протяни руку — и можно ухватить за воротник. Ледовской так и хотел сделать. Но преследуемый резко развернулся и с криком: «А-а, получай!» — занес нож. Сержант упредил его — с силой стукнул ребром ладони по занесенной над ним руке. Нож, описав дугу, упал на мостовую. Преступник бросился на милиционера.

Ледовской, отскочив назад, подставил ногу. Наткнувшись на нее, преступник полетел головой вперед, но в падении успел схватить Николая за руку и увлечь за собой. Сержант оказался наверху, обвил шею противника, с силой подняв ему подбородок. Тот пытался сбросить с себя милиционера, но Ледовской продолжал прижимать его к мостовой, чтобы удержать его до подхода патрульной машины. Некоторое время это ему удавалось. Но противник не унимался и центр борьбы перенес на то, чтобы завладеть пистолетом Николая. Отбивая наскоки, Ледовской приподнялся так, чтобы преступник не дотянулся до кобуры. Но это движение позволило противнику освободить руку, которую он тут же сунул в карман, где лежала еще одна, короткая, финка. Он попытался пустить ее в ход, но Ледовской отбил нападение и выхватил пистолет:

— Лежать!

Он выстрелил в воздух.

То ли властный голос, то ли предупредительный выстрел, а скорее всего, и то и другое парализовали преступника. Распластав руки, он лежал на мостовой, не в силах подняться, чтобы продолжить борьбу.

Ледовской властно проговорил:

— Лежать! Не двигаться!»

Через несколько секунд преступник снова зашевелился, поднял голову, но, увидев направленный на него пистолет, затих.

Николай чуть отступил назад, чтобы легче контролировать движения задержанного.

— Сдаюсь, веди в отделение! — приподнялся мужчина.

— Не шевелиться! — предупредил Ледовской.

Он посмотрел в конец улицы: никого. Крепче сжал пистолет.

Через несколько минут послышался шум двигателя. Сержант повел глазами — в его сторону направлялась грузовая машина. Облегченно вздохнул: наконец-то.

Преступник ни на секунду не терял надежды вырваться и бежать. Разреши ему Ледовской пошевелиться, он тут же сбил бы его.

Увидев машину, задержанный потянулся к лежавшей финке, невзирая на предостережение. Ледовскому ничего не оставалось, как снова прижать противника к мостовой.

Подскочил удивленный водитель:

— Что случилось?

— Помогите связать.

Тут же подошла патрульная машина. Преступника водворили в кабину…

Вскоре после этого случая Ледовской уехал с семьей в отпуск, а когда вышел на службу, товарищи сообщили, что он, милиционер-водитель отдела вневедомственной охраны при Москворецком РУВД Москвы, за мужество, проявленное при задержании преступника, награжден орденом Красной Звезды.

Спустя несколько дней сержанта разыскал московский художник Виктор Наумов и пригласил к себе в мастерскую…

Закончив рассказ, Ледовской поднялся и подошел к холсту:

— Помог ли мой рассказ, Виктор Васильевич?

— Несомненно, Николай Федорович. Уверен, портрет получится.

Кто был на выставке «Всегда начеку», состоявшейся три года назад в Доме художника на Кузнецком мосту, тот не мог не обратить внимание на портрет сержанта милиции Николая Ледовского. Изображен он был простым и открытым, таким, как в жизни, — скромным и мужественным.

Очень ответственная служба у Николая Ледовского, и несет он ее преданно, самоотверженно. В этом видится преемственность того лучшего, чем всегда отличались московские стражи правопорядка.

ПОЕЗД СЛЕДУЕТ БЕЗ ОСТАНОВОК