Мифы сталинской эпохи

Собственно, именно на этом принципе были построены операции «Синдикат 2» и «Трест», которые разрабатывал как раз Артузов. В частности, в ходе допроса обсуждалась ситуация в разведывательном управлении Рабоче-Крестьянской Красной Армии, то, что сегодня называется ГРУ. Возглавлял его тогда Рицкий. В декабре 1936-го года Артузов отправляет ему письмо, в котором пишет, что удивлен странными, грубыми и не очень понятными старому чекисту методами работы разведывательного управления. Постоянные угрозы в присутствии подчиненных, постоянные выволочки, выговоры. Он даже пишет, что во времена Ленина такое не допустили бы, коммунист не только должен добросовестно работать на своем посту, но и соблюдать партийную дисциплину, вести себя с коммунистической сдержанностью. Дальше Артузов уточнил, что именно эти слова он произнес в беседе с товарищем Сталиным.

Надо отметить, что Сталин и Артузов достаточно неплохо знали друг друга. Нельзя сказать, что они были друзьями, что Сталин встречался с Артузовым чаще, чем с другими чекистами, но вождь высоко ценил работу Артузова и доверял ему. Хотя чем ближе к роковым событиям 37 года, тем меньше и меньше оставалось доверия. Был один очень характерный эпизод. Во время ужина в Кремле, устроенного Сталиным для чекистов, вождь поднял очередной бокал и спросил: «А как там поживают наши источники информации, не гонят ли они нам дезу?» Имелась в виду, прежде всего, нелегальная разведка в Европе. Артузов, конечно, взял своих сотрудников под защиту, но в тот момент у Сталина были серьезные основания полагать, что его, мягко говоря, иной раз вводят в заблуждение.

Артузов пал жертвой собственных пристрастий, во многом дружбы с Тухачевским. Они, как известно, были в очень близких отношениях, и настроения группы «Красного Бонапарта» не могли не передаваться Артузову. Откровенно говоря, ему было за что критиковать руководство Советского Союза. Если Ворошилов на посту народного комиссара обороны был абсолютно неприемлем для маршала Тухачевского, то точно такая же история сложилась в НКВД. Для Артузова абсолютно неприемлемым человеком на посту руководителя органов государственной безопасности оказался Ягода.

Вспомним, что Артузов – это первое поколение чекистов. Хотя Ягода вышел оттуда же, но при жизни Дзержинского его никто не считал хорошим работником и влиятельной фигурой в органах. Рассматривать его как преемника Железного Феликса – такое старым чекистам в кошмарном сне не могло привидеться. Вспомним, после Дзержинского органы государственной безопасности возглавил Менжинский – тоже абсолютно уникальный человек, полиглот, знал 17 иностранных языков, последним выучил фарси, чтобы читать в подлиннике Омара Хаяма. Ягода на фоне прежних начальников выглядит бездарным карьеристом. Он начинает выдвигаться на руководящие позиции в НКВД уже при Менжинском, но старые кадры его по-прежнему не принимают всерьез. И вот после смерти Менжинского именно Ягода становится во главе ведомства. Для Артузова это шок.

Вообще, чекисты первого поколения были людьми достаточно упертыми, по крайней мере, с политической точки зрения. Единожды заняв какую-то принципиальную позицию в рамках внутрипартийной дискуссии, они, как правило, своих взглядов уже не меняли. Именно по этой причине Сталину пришлось уничтожить весь цвет советской разведки. Эти люди питали откровенную враждебность к очень многим сталинским выдвиженцам той эпохи. И, как было заведено в тех кругах, взглядов своих они не скрывали, а, напротив, регулярно подчеркивали.

Конечно, Артузов должен был понимать, что санкция на его арест – это вовсе не прерогатива народного комиссара внутренних дел. Он слишком серьезная персона, санкционировать его арест могли только Политбюро и лично товарищ Сталин, никаких иных вариантов быть не могло. К тому же он знал, что его, выражаясь профессиональным языком, достаточно давно «ведут». Он еще 12 апреля, за месяц до ареста, пишет письмо Ежову. Тон письма свидетельствует о том, что Артузов, мягко говоря, не очень доволен. Он указывает, что без серьезных оснований арестованы трое его сотрудников, близких ему людей – Бенедиктов, Тылес и Гудс. Артузов считает, что эта травля организована Абрамом Слуцким, и просит его от нее оградить.

Интересный момент: он написал письмо Ежову, но почему-то не написал Сталину. Хорошо, в порядке подчиненности он должен был обратиться к Ежову. Но как видный чекист, как гордость советских органов государственной безопасности, в конце концов, как делегат съезда партии вполне мог написать прямо Сталину. Не написал, потому что не слишком верил в результат, наверное, так.