Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Историк Иван Курилла в рамках зум-встречи в июле 2023 года объяснил, что внешняя политика всегда является не продолжением, а инструментом внутренней. Она как бы взглядом, отраженным извне, отвечает на внутренний вопрос или даже запрос: «Кто мы такие?». Самоидентификация политических наций производится, во-первых, с помощью вопроса: «Откуда мы, кто были наши предки?» — и, во-вторых, с помощью утверждения по формуле «Мы не такие, как…».

Горбачев завоевал симпатии европейцев как личность, но не как обобщенный «русский» — для этого потребовалось бы намного больше человеко-лет. «Русский» для условного европейца по-прежнему не «другой, но такой же», а, как сказал бы Жак Лакан, «Большой Другой».

Впрочем, никто не может сказать, как изменилось бы отношение к «русским», если бы возглавляемый Горбачевым Советский Союз сохранился в той или иной форме. Ведь РФ — это не СССР, а последующие лидеры России — не Горбачев. Исчерпывающе и лаконично эту ситуацию объяснил своим соратникам Буш: «Этот парень (Горбачев) — и есть перестройка». Как только «этого парня» в политическом смысле не стало, все сразу изменилось, в том числе в международных отношениях, вернувшихся к принципу «Realpolitik».

Глава 23 Последний парад — суверенитетов (1990)

Матрешка федерализма

Бурные процессы внутри страны важно было загнать в рамки институтов, и в 1990 году команда Горбачева сосредоточилась на принятии законов. Этот год был отмечен, помимо внесения поправок в Конституцию СССР 1977 года, связанных в первую очередь с учреждением поста Президента СССР и отменой статьи 6 о руководящей роли КПСС, также принятием важнейших законов: «О собственности в СССР» от 06.03.1990 № 1305–1; «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» от 26.04.1990 № 1457–1; «О гражданстве СССР» от 23.05.1990 № 1518–1; «О печати и других средствах массовой информации» от 12.06.1990 № 1552–1 и двух других, на которых ниже мы остановимся специально. Напомню также, что к этому времени в СССР уже действовали принятые прежним Верховным Советом законы «О государственном предприятии (объединении)» от 30.06.1987 и «О кооперации» от 26.05.1988.

С точки зрения законодательной техники это были настоящие произведения искусства, созданные под руководством Анатолия Лукьянова, который добросовестно (а не так, как это стали делать позже) защитил докторскую диссертацию в 1979 году. В команду входили также такие выдающиеся юристы, как академик Владимир Кудрявцев, профессор Сергей Алексеев, возглавивший затем Комитет конституционного надзора СССР, профессор Юрий Калмыков, впоследствии возглавивший Министерство юстиции в правительстве России, Тамара Морщакова — она стала заместителем председателя Конституционного суда РФ, и другие.

В то же время эти законы еще несли на себе отпечаток социалистических догм. Так, закон «О собственности», допуская в качестве ее объектов землю, недра, воды, сооружения и оборудование, уравнивал собственность граждан с государственной и коллективной, что было совершенно революционно. Но законодатель 1990 года так и не решился произнести словосочетание «частая собственность», обойдя ловушку «эксплуатации человека человеком» с помощью следующей изящной формулировки: «Собственник вправе на условиях и в пределах, предусмотренных законодательными актами Союза ССР, союзных и автономных республик, заключать договоры с гражданами об использовании их труда при осуществлении принадлежащего ему права собственности».

Допустим, это были родимые пятна, которые вскоре сами собой сошли бы на нет, однако в перечисленных законах СССР — прежде всего «О собственности», «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» и «О гражданстве» — содержался и куда более взрывоопасный политический заряд. Эти законы, как и изменения, внесенные в Конституцию СССР, сближали, а то и уравнивали в правах союзные республики с автономными республиками и даже округами, а во многих отношениях (в том числе по праву собственности на землю и недра) приравнивали к ним и обычные, не национальные территориальные образования.