Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Для введения чрезвычайного положения спрашивать его согласия было необязательно: на следующее утро заговорщики объявят чрезвычайное положение без участия Горбачева. Вероятней всего, они имели в виду заручиться его согласием на задержание и, возможно, ликвидацию ключевых сторонников реформ, в первую очередь Ельцина. Но, помимо его обычного неприятия насилия, подписание Ельциным и Назарбаевым 20 августа союзного договора было для Горбачева слишком важной целью, и он не мог, не дискредитировав себя в глазах советских граждан и зарубежных партнеров, поставить на договоре крест.

По-видимому, заговорщикам было важно взвалить на Горбачева ответственность, а это могло быть выражено только в предельно ясной форме его письменного распоряжения, в общем, неважно о чем. Угрозой не только его собственной жизни, но и семье его, конечно, рассчитывали запугать. Ни на следствии, ни в мемуарах Горбачев не говорил, что ему делались на этот счет какие-то намеки, но это было понятно само собой — и не случайно, прежде чем выйти к приехавшим, он собрал семью и согласовал свою позицию с ней.

Испугалась — прежде всего за мужа — Раиса Максимовна, и до такой степени, что 21 августа, когда по портативному радиоприемнику они услышат о том, что делегация ГКЧП снова летит в Форос, у нее случится микроинсульт и частично отнимется левая рука. Горбачев же, как запишет спустя несколько дней в дневнике Черняев, был «спокоен, ровен, улыбался».

<p>18 августа — альтернативные версии</p>

Альтернативные версии анализирует и выстраивает историк Александр Островский в книге «Глупость или измена? Расследование гибели СССР», вышедшей в 2011 году. Само заглавие говорит об ангажированности автора, который склоняется в сторону конспирологических версий, однако он тщательно работает с источниками и суммирует все, что рассказывали участники заговора в интервью и в своих мемуарах.

Островский собрал многочисленные свидетельства того, что многие в окружении Горбачева были недовольны как содержанием союзного договора, так и порядком его обсуждения и подписания, запланированного на 20 августа. Против ряда положений договора выступали председатель правительства Валентин Павлов, присоединившийся к заговору, а также Анатолий Лукьянов, считавший (и не без оснований, если на это смотреть глазами юриста), что договор должен обсуждаться и утверждаться Верховным Советом СССР и верховными советами союзных республик, а Горбачев фактически отстранил Павлова и Лукьянова от этого процесса.

Недовольство развитием событий среди бывших соратников Горбачева, конечно, существовало, тем более что Крючков информировал Павлова, Язова и министра внутренних дел Пуго (он примкнет к заговору 19 августа) о подслушанном им в Ново-Огареве разговоре Горбачева, Ельцина и Назарбаева. Но это настроение заговорщиков никак не раскрывает их планов, а собственная версия Островского сводится к тому, что Крючков, не ставя об этом в известность остальных, рассчитывал на передачу власти от Горбачева к Ельцину.

Один из аргументов он видит в привлечении Крючковым в штаб заговора Павла Грачева, с которым у Ельцина еще до этого сложились хорошие отношения и который в самом деле затем перейдет на его сторону. Важным фактом Островский считает и визит Ельцина к Крючкову в период между 9 и 15 августа, о котором в своей книге «Ельцин от заката до рассвета» рассказывает начальник его охраны Александр Коржаков, якобы сопровождавший Ельцина на Лубянку, но сам на встрече не присутствовавший. Коржаков после его изгнания из окружения Ельцина в 1996 году (это уже совсем другая история) стал весьма нелестно отзываться о бывшем шефе, и его рассказу нельзя полностью доверять, но, возможно, такая встреча и была, хотя ни о ее содержании, ни о результатах никто другой, включая Крючкова, никогда не говорил.

В таком варианте получается, что Ельцин заманил путчистов в ловушку, а в последний момент обманул Крючкова и стал действовать по собственному сценарию. Но 18 августа Ельцин встречался в Алма-Ате с Назарбаевым — самым последовательным сторонником союзного договора, и ужин их так затянулся, что самолет опоздал на четыре часа и приземлился в час ночи 19-го. Вряд ли Ельцин себе бы это позволил, если бы знал о планах ГКЧП. Существовал и план посадки его самолета вместо Внукова в военном аэропорту Чкаловский, где заговорщики должны были договориться с Ельциным о совместных действиях, а в случае отказа изолировать его на дальней даче в Завидове в Тверской области. Почему этот план не был реализован, точно неизвестно.