Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

На этом месте мы запустим документальную пленку с похорон Константина Черненко 13 марта 1985 года (видео есть на Ютубе): медленно, в темпе идущего рядом офицера с траурной повязкой, едет по Тверской (в то время улице Горького) броневик, тянет за собой орудийный лафет с гробом. Печатая шаг (пока это единственный звук) и держа карабин «на караул», медленно поднимая прямую ногу и также медленно отмахиваясь свободной рукой, шагает офицер почетного эскорта обок выстланного кумачом лафета с гробом. Толпа, едва ли случайная, движется следом с большими, в человеческий рост, поясными портретами усопшего. Трагические лица (при этом в мемуарах многие вспоминают, что люди, включая членов ЦК, испытывали облегчение). Мужчины, медленно проходя мимо гроба, ломают пыжиковые ушанки. Траурный марш. Горбачев в партийном каракулевом «пирожке» с мавзолея говорит о заслугах предшественника, сверяясь с бумажкой, что впоследствии будет ему несвойственно. Гимн. Орудийный салют — тоже как будто замедленный. Конец эпизода.

На ближайшие шесть с половиной лет это будет последняя медленная сцена. С этого момента темп перемен в жизни самого Горбачева и его окружения будет постоянно взвинчиваться, а действующие лица будут один за другим слетать с круга, как на аттракционе «Колесо смеха» в Парке культуры и отдыха.

«Мешок тайного знания»

Этот проект выступления на Политбюро Горбачев торопливо набросал сразу после смерти Черненко вечером 11 марта, до встречи с женой. Заметка не оставляет сомнений, что он готовился к схватке за место генсека

11 марта 1985

[Архив Горбачев-Фонда]

Началом перестройки принято считать 1985 год, что ставит знак равенства между ее хронотопом и периодом нахождения Горбачева у власти. Это позднейшая аберрация, вызванная изменением стиля, который новый генсек продемонстрировал пораженной стране сразу же, едва появившись на экранах телевизоров. Но содержание проводимой им политики изменилось не так скоро.

Историк Александр Островский перелопатил гору партийных документов, стараясь найти, когда в них впервые появился термин «перестройка». Его Горбачев использовал еще в 1985 году, но тогда говоря лишь о «необходимости психологической перестройки» кадров. 2 января 1986 года на заседании Политбюро он впервые употребил его как синоним перемен, заявив, что «перестройка пока идет медленно на всех уровнях». В апреле 1986 года Горбачев отправился в Куйбышев (ныне Самара) и город Тольятти, где уже прямо охарактеризовал перестройку как перемены, которые должны затронуть все общество. В этом значении, делает вывод Островский в поисках ответа на вопрос, вынесенный в заглавие его книги «Глупость или измена?», перестройка закрепилась в выступлении Горбачева на XXVII съезде КПСС, проходившем с 25 февраля по 6 марта 1986 года. А в июне на встрече с секретарями и зав. отделами ЦК он заговорил о перестройке как революции «в умах, в производстве, в производительных силах, производственных отношениях, во всей надстройке, во всем».

На самом деле масштаб События слово «перестройка», кстати, не новое и Горбачевым не изобретенное, приобрело позже, вначале это был всего лишь очередной партийный штамп в рамках «перформативного сдвига». Вплоть до аварии на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года и затем еще какое-то время по инерции советское общество жило под знаком «ускорения» — его Горбачев надеялся достичь в рамках прежней экономической системы.

Долгое время он сохранял иллюзию, что эту систему он по крайней мере понимает, а «знание», как некую недостающую часть пазла и ключ к нему, он должен был получить одновременно с избранием на пост генсека. Кто обладает властью, тот обладает и «знанием» — это следствие тождества, которое выявил Фуко (см. главу 8). Теперь — был уверен Горбачев — он получил недостающее знание, и сложить пазл было лишь делом времени, тем более что в помощниках у него ходили академики, вооруженные самой передовой в мире экономической теорией — учением марксизма-ленинизма, которое «всесильно, потому что верно».

Все с нетерпением ждали передачи Горбачеву «мешка со знанием», который они наконец-то распакуют и разложат все по полочкам. Он и сам, окончив в 60-е годы заочно экономический факультет Ставропольского сельскохозяйственного института, отважно заглянул в мешок. Увы, там не было ничего нового — только еще больше разрозненных деталей, которые сильнее запутывали пазл (с учетом оборонной части бюджета и плана). Лишь спустя еще пару лет, советуясь с академиками и учеными, также пытавшимися объяснить экономическую реальность на языке марксистско-ленинских заклинаний, Горбачев придет к выводу, сформулированному в старом советском анекдоте: как ни подгоняй вынесенные под полой с завода детали, все равно вместо швейной машинки получается автомат Калашникова.