Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

— Да-к пришел нонче твой дядя, мой брат, и принес письмо, в которое вложена была ПРОКЛАМАЦИЯ! Супротив царя! Сказал, что у кого такое найдут, того сразу в Сибирь.

— Кто же вам такое мог прислать? — удивленно спросил Калинин.

— Так Сенька! Вот тут, в Ревеле, спрашиваю у него, что ж ты, сукин сын, сделал, отца мог засадить в тюрьму… Смеется: «А пусть в деревне знают, какой он, царь-то!» Зову его в деревню, упирается, не хочет… Ведь пропадет один-то!

Отец замолчал, сидит, шапку мнет. Видно, не решается о чем-то поговорить с сыном. Но вот решился:

— Послушай, Михаил, у тебя в руках ремесло… зачем идешь против царя. Не благое это дело… не твое… оставь политику.

Калинин молча встал, давая знать, что не хочет и слышать такое… Ему сразу стало понятно, кто надоумил отца на такие разговоры… И пошел на выход. Отец в растерянности остался сидеть на лавке.

На следующий день Калинина опять вызвали на свидание. Вошел в камеру хмурый, недовольный… Увидел отца, присел к нему на лавку. Иван Калиныч сообщил все деревенские новости, передал приветы от родных и сельчан. На прощание сказал:

— Если тебя в Сибирь сошлют, мать станет убиваться. Жалко ее. Но… Михайла, живи, как сам себе надумал. Я тебе не указ, может, и правильно, что ты делаешь.

Обнялись… Каждого мучил вопрос: свидятся ли еще, или это в последний раз?

30 марта 1904 г. Калинина вывели из тюрьмы на улицу и под сопровождением двух стражников доставили в городское полицейское управление. Отсюда поздним вечером, опять же при страже, доставили на вокзал. Разместили в прицепленном к составу арестантском вагоне, в отдельном «купе» — железной клетке. Вошел начальник конвоя, принес чай:

— Вы хоть знаете, куда Вас везут?

— Объявили — в Восточную Сибирь, Иркутское генерал-губернаторство… а там куда, не знаю.

— Уж и не знаю, радость Вам или печаль, но только перемена вышла. Вот бумага…

При свете свечи, вставленной в фонарь, Калинин прочитал, что в связи с войной с Японией место его высылки изменяется и вместо ранее объявленной Сибири направляют его в Олонецкую губернию.

6 апреля арестованный был доставлен в Санкт-Петербург и размещен в пересыльной тюрьме. Утром следующего дня пешком через весь город ссыльные, отбывающие по разным маршрутам, отправились на железнодорожный вокзал, откуда уже поездом доставлены были до Шлиссельбургской тюрьмы. Неделю они находились здесь, ожидая, когда соберутся все, кого поведут по маршруту от Шлиссельбурга до Петрозаводска. Потом на специальных пароходах по каналам повезли в Новую Ладогу. Здесь тоже прождали неделю, находясь в одиночных камерах. Затем «путешествие» продолжилось… пешком до г. Лодейное Поле. Ссыльных разместили в местной городской тюрьме. И вновь этап… Через несколько дней пришли в Олонецкую тюрьму — небольшое одноэтажное здание с подслеповатыми решетчатыми окнами. Крошечные карцерного вида камеры, в которых политические были размещены поодиночке. У окон, выходящих на небольшой внутренний тюремный дворик, выставлен был тюремный надзиратель. Он следил, чтобы политические не открывали форточек и не переговаривались. Ссылаясь на то, что документы из Питера еще не поступили, из камер никого не выпускали. Лишь спустя пару дней разрешили краткую прогулку. Здесь, во время прогулок в теремном дворе, Калинин познакомился с «попутчиками», шедшими до назначенного конечного пункта — уездного городка Повенец, рабочими А. Е. Правдиным[45] и П. Я. Заволокиным[46].

Камера в Петербургской пересыльной тюрьме, в которой М. И. Калинин находился в заключении в 1904 г.

[РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 10. Д. 373]

М. И. Калинин на этапе в Олонецкую ссылку. 1904 г. Открытка

Художник А. Т. Даниличев

[Из архива автора]