Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

Задержанные были одеты в длиннополые, купеческого пошива шубы. «Видно, меньшевики» — подумалось Буденному, рассматривая впереди стоящего человека в очках, с остренькой бородкой. Тот снял запотевшие очки, протер кончиком шарфа и подал свои документы комиссару корпуса. Комиссар торопливо подскочил к Буденному и указал на подпись в мандате — Ульянов (Ленин). Перед Буденным стояли председатель ВЦИК М. И. Калинин и председатель ЦИК УССР Г. И. Петровский. Буденный, нисколько не растерявшись, представился гостям и извинился за нелюбезный прием[120].

— Ничего, ничего, — сказал, дружелюбно улыбаясь Калинин. — Теперь мы с Григорием Ивановичем спасены и от мороза, и от твоих молодцов. — Снимай — говорят — шубы, хватит, погрелись, а на тот свет и голых принимают. Я-то замерз совсем, — смеется Калинин, — а вот Григорий Иванович показывает одному мандат: читай, мол, Лениным подписан. А тот говорит: «Ты, буржуй, товарища Ленина не марай, читать я не умею, а вас, таких угнетателей, не впервой вижу». Второй боец говорит: «Чего рассуждать, давай кончать с этой контрой, а то от своих отстанем». — Нет, — говорю, — братцы, расстрелять вы нас всегда успеете. Везите к Буденному, он разберется, кто мы такие.

— Еще раз простите, товарищ Калинин. Не думал, что так получится. Виновные будут наказаны.

— Нет, нет, дорогой мой. Мы сами во всем виноваты. Понесло же нас из Воронежа к вам без охраны. Мы этих бойцов должны еще поблагодарить. В такую-то погоду и к белым немудрено попасть, и попали бы, если бы не подвернулся ваш разъезд.

С конниками Буденного Михаилу Ивановичу не пришлось долго побыть. После смотра войска он в сопровождении караула, возглавляемого легендарным Олеко Дундичем, покинул штаб. Он спешил вернуться в Воронеж. Здесь сложилось крайне тяжелое положение с продовольствием: больные и раненые неделями не получали хлеба. В связи с этим М. И. Калинин издал специальный приказ, которым губернскому продовольственному комитету было приказано немедленно произвести поволостную разверстку хлеба в количестве 900 тысяч пудов ржи и 1650 тысяч пудов проса и 30 % собранного хлеба до 15 ноября свезти к ссыпным пунктам[121]. Одновременно губернский продовольственный комиссар обязывался отпустить для нужд рабочих и служащих Воронежского железнодорожного узла несколько тысяч пудов продовольствия.

М. И. Калинин и сотрудники агитпоезда получали много заявлений по поводу распределения земли между сельскими обществами, использования бывших помещичьих имений под советские хозяйства, организации сельскохозяйственных коммун, проверки правильности взимания налогов с крестьян. В большинстве случаев Калинин и представители Наркомзема удовлетворяли просьбы крестьян. Отдельные заявления передавались в уездные и губернские земельные органы. Тщательно разбирали сотрудники агитпоезда также жалобы крестьян на тяжелые наряды, реквизиции хлеба и скота, недостаточное снабжение сельскохозяйственными орудиями, удобрениями, товарами первой необходимости, на неправильные действия и злоупотребления местной власти и т. д.

Когда речь шла о необоснованных просьбах, М. И. Калинин прямо указывал крестьянам на их неправоту. В некоторых волостях крестьяне, например, требовали возвращения лошадей, мобилизованных для нужд Красной армии. Калинин отвечал, что нет надежды на то, что крестьяне получат обратно всех мобилизованных у них лошадей, и предлагал обрабатывать землю безлошадных крестьян общими силами. Калинин объяснял крестьянам, что до полной победы над врагом реквизиции уничтожить нельзя, так как лошади нужны для армии.

Возвращаясь из этой поездки, Калинин еще не знал, как высоко оценил Ленин его работу среди крестьян на I Всероссийском совещании по партийной работе в деревне. «Благодаря т. Калинину, — говорил он, — работа в деревне получила значительный толчок. Крестьянин, несомненно, получил возможность более непосредственного сношения с советской властью, обращаясь к т. Калинину, который представляет в своем лице высшую власть Советской республики»[122].