Михаил Суслов. У руля идеологии

Практически сразу после XXII съезда в партийной верхушке начался новый раунд борьбы за власть. На этот раз на роль жертвы был намечен Суслов. Он уже несколько лет не занимал в признанной партийной иерархии второго места, но продолжал оставаться весьма авторитетной и влиятельной не только в нашей стране, но и в мире фигурой, а это сильно не устраивало ни нового председательствующего на заседаниях Секретариата ЦК Фрола Козлова, ни остававшегося в руководстве партии с ленинских времён Анастаса Микояна, ни находившегося в тени Отто Куусинена.

Похоже, на замену Суслову был выбран Леонид Ильичёв. В его пользу говорило многое: относительно молодой для крупного партработника возраст, неплохое образование, начитанность, коммуникабельность, способность генерировать массу идей… Суслов-то с ним в конце 40‐х – начале 50‐х годов работал. И он знал не только его достоинства, но и недостатки. Ильичёв легко попадал под влияние больших людей и из-за этого часто совершал много глупостей. Из-за этого в 1952 году сам Сталин распорядился убрать его из «Правды». После чего он надолго застрял в отделе печати Министерства иностранных дел. Другой недостаток Ильичёва был связан с его пристрастием к алкоголю.

Кто же вытащил такого деятеля из забвения и привёл к Хрущёву? По одной из версий, Григорий Шуйский. В начале 50‐х годов, будучи помощником первого секретаря Московского комитета ВКП(б) Хрущёва, он приносил Ильичёву в «Правду» статью своего шефа об агрогородах. Во время подготовки материала два аппаратчика выпили не один литр горячительных напитков и сдружились. Но когда статья Хрущёва появилась на страницах газеты, на неё набросился Сталин. Ильичёв оказался в опале, но Шуйский контактировать с ним не прекратил.

В 1958 году Шуйский, желая помочь приятелю, убедил своего шефа, который уже пять лет руководил партией, вернуть Ильичёва из МИДа и назначить заведующим отделом пропаганды и агитации ЦК по союзным республикам. Заняв новое кресло, тот сразу же стал фонтанировать идеями, причём все идеи были исключительно в духе Хрущёва. Видимо, за это партийный вождь включил его на XXII партсъезде в число новых секретарей ЦК. Не исключено, что повышению Ильичёва поспособствовал и зять Хрущёва Алексей Аджубей.

Правда, не все этим переменам обрадовались. Я имею в виду не только Суслова, который хорошо знал цену Ильичёву. Очень удивился повышению Ильичёва бывший председатель КГБ Серов: «Секретарём <ЦК>, избран Ильичёв – это заведующий отделом МИД, который Сталину писал всякие проекты о Мурадели, Хачатуряне и других.

А в период поездки в Индию в 1956 году он всё время пьянствовал до того, что я предупредил, что выгоню, если будет продолжать компрометировать Советский Союз.

Через день он на одном приёме подходит пьяный ко мне и говорит: «Иван Александрович, ну чего вы на меня сердитесь. Люблю выпить, что ж поделаешь?» Я после этого спросил у Шуйского, знает ли об этом Хрущёв. Он ответил: «Знает».

Вот теперь он секретарь ЦК, и говорят, будет по идеологии. Ну, этот привьёт молодёжи идеологию, если будет так себя вести и в ЦК»[244].

Ильичёву в Секретариате ЦК было поручено вести вопросы печати, пропаганды, агитации, науки и культуры. Но черновая работа, текучка – всё это оказалось не для него. Он продолжал лишь фонтанировать идеями, не очень-то заботясь об их реализации. Ему нужны были прежде всего внешние эффекты.

Тем временем ситуация в сфере, за которую он нёс ответственность, ухудшалась. Художественная интеллигенция продолжала раскалываться и поляризоваться. И никто не хотел никому уступать. Левые требовали дальнейшей либерализации порядков, а правые так же рьяно выступали за сохранение старых.

Усиление нездоровых настроений в творческих кругах очень обеспокоило партаппарат и органы госбезопасности. Новый руководитель КГБ Владимир Семичастный и завотделом культуры ЦК Дмитрий Поликарпов не успевали подавать в верха записки о разборках среди деятелей искусств. Но Ильичёв по-прежнему в детали сильно не вникал и многое пустил на самотёк. Не поэтому ли многие художники шли для решения своих проблем не к нему, а к Суслову?

А проблем хватало. Возьмём киноиндустрию. Отдел культуры ЦК сигнализировал о непростом положении в кино ещё до XXII съезда. Партаппаратчиков беспокоило, что кинорежиссёры с магистральных тем переключились на проблемы маленького человека и семейно-бытовые вопросы или занялись экранизацией классики: «…по существу, режиссёры и сценаристы крайне слабо разрабатывают генеральные темы развития социалистического общества, бледно и невыразительно показывают образы советских людей, в характере которых раскрываются новые положительные черты»[245].

Ознакомившись с планами на съездовский 1961 год, партфункционеры не нашли в нём произведений о рабочем классе. Крупнейшая киностудия страны «Мосфильм» собиралась снимать фильмы «Алые паруса» (по Грину), «Внук Тальони» о скаковых лошадях в Гражданскую войну, «Вариола вэра» об излечении человека от горной оспы и прочую, по мнению партаппарата, ерунду.