Михаил Суслов. У руля идеологии

«Я сам, – рассказывал Бурлацкий, – слышал его (Хрущёва. – В.О.) выступление перед активом аппарата ЦК, где он в обычной для себя развязной манере говорил примерно следующее: «За границей пишут, что я держу за спиной старого сталиниста и догматика Суслова, который спит и видит, чтобы спихнуть меня – верно это, Михаил Андреевич?» – обращается он к сидящему здесь же секретарю ЦК. А тот ни жив ни мёртв. Только шевелит белыми губами и ловит воздух (туберкулёзник!)»[268]. О несправедливых нападках на Суслова позже, уже в октябре 1964 года, на пленуме ЦК говорил и Алексей Косыгин.

Почему в таком случае Хрущёв медлил и не отправлял Суслова в отставку? Объяснение дал Аджубей: «И всё-таки Хрущёв нуждался в Суслове. В особенности когда речь шла о международном коммунистическом и рабочем движении, о разногласиях, возникших с Китайской компартией, компартией Албании и в ряде других случаев. «Непреклонность» Суслова олицетворяла верность КПСС ленинскому учению, а кроме того, волею обстоятельств Суслов был единственным в Президиуме ЦК специалистом по марксизму-ленинизму, Ю.В. Андропов, Л.Ф. Ильичёв и Б.Н. Пономарёв стали секретарями ЦК только после XXII съезда КПСС и ещё не набрали формы для активного противодействия Суслову. Выдвигая этих людей в секретариат ЦК, Хрущёв со временем предполагал, конечно, порушить монопольное положение партийного идеолога»[269].

Удержать Суслова во власти на тот момент могло только одно – уход Хрущёва. Кто знает, как долго партийная верхушка грызлась бы между собой под ковром, боясь при этом покуситься на вождя. Но 17 мая 1964 года умер один из серых кардиналов советской политики Отто Куусинен, в руках которого имелось множество скрытых ресурсов для удержания Хрущёва у власти. Эта смерть объединила и сплотила разные группы влияния.

Первый уже мало с кем считался, во многом утратил чувство реальности и нередко совершал непродуманные поступки. Скажем, в июле 1964 года он, ни с кем не посоветовавшись, срочно созвал пленум ЦК. А для чего? Вопросы дальнейшей перестройки управления экономикой и развития народного хозяйства ещё никем ни в партаппарате, ни в Кремле проработаны не были. А без этого что-либо обсуждать на Пленуме смысла не имело. Но Хрущёв загорелся идеей пересмотра полномочий Брежнева. Он решил забрать у него церемониальный пост председателя Президиума Верховного Совета СССР и оставить его только секретарём ЦК, а новым советским президентом утвердить Микояна, за которым маячил очень таинственный и могущественный клан, мечтавший взять, мягко скажем, рискованный курс под флагом конвергенции культур. А на задуманные перемещения и назначения надо было сначала получить одобрение Пленума ЦК.

Пленум начался утром 11 июля. Хрущёв открыл его в игривом стиле. Он признался, что никаких вопросов, связанных с развитием народного хозяйства, Президиум ЦК не готовил, после чего огласил свои кадровые предложения. Зал поддержал эти инициативы вождя аплодисментами. А Хрущёв продолжил шутить. «Это рады, – заметил он, обращаясь к Брежневу, – чтобы Вас освободить. Нельзя же назначать <Микояна>, не освободивши. Это обрадовались люди, что Вас освободили»[270].

Брежнев в той же шутливой манере уточнил: «Не думаю. Это они хорошо провожают». А Брежневу было не до шуток. Он вовсе не собирался отдавать один из занимаемых им постов Микояну и отлично понимал, что время Хрущёва истекает и пора определяться с преемником. Но он отдавал себе отчёт в том, что вряд ли Хрущёв уйдёт с миром, предложив кого-то на своё место. Значит, следовало ждать обострения подковёрной борьбы.

Сейчас уже ясно, что Брежнев готовился сам возглавить партию. Но для этого ему необходимо было заручиться поддержкой большинства членов Президиума и центрального партаппарата. А Хрущёв, когда решил отобрать у Брежнева один из постов, во-первых, вольно или невольно подрывал его авторитет в стране, отодвигая своего соратника с первых позиций в тень, во-вторых, явно сталкивал Брежнева с другим секретарём ЦК – Подгорным, за которым маячила одна из крупнейших в стране парторганизаций, украинская. В-третьих, он лишал Брежнева части административных ресурсов, коими обладал Президиум Верховного Совета СССР. Другими словами, Хрущёв неожиданным возвышением Микояна не то чтобы совсем выбивал Брежнева из дальнейшей борьбы за высшую власть в стране, но серьёзно ограничивал его возможности. И мириться с этим Брежнев не захотел. Он сразу же озаботился поиском контрмер.

Хрущёв на внеочередном, Июльском пленуме ЦК не ограничился только продвижением Микояна. Войдя в раж, он начал разглагольствовать на разные темы и проговорился о некоторых своих дальнейших планах. Признался, что собрался и дальше реформировать структуру управления сельским хозяйством. И тут он вернулся к тому, что в своё время, а именно сразу после смерти Сталина, предлагал Маленков. Помните?