Михаил Суслов. У руля идеологии

Прав ли Егорычев в своих оценках? Не думаю. Ничего Суслов не испугался. А осторожность – да, проявил. Ведь кем в 1964 году был Егорычев? Только руководителем столичного горкома партии. Он не входил в состав Президиума ЦК и поэтому не имел большого влияния ни в центральном партаппарате, ни среди региональных партруководителей. Будь иначе, его позиция как минимум заинтересовала бы и Снечкуса, и Толстикова, и первых секретарей других обкомов. Ясно, что Суслов не захотел рисковать и вести разговоры на опасные темы со всеми подряд. Он мог что-то обсуждать с членами Президиума ЦК или с некоторыми теневыми, но очень влиятельными фигурами, однако не был готов поднимать тему возможного смещения Хрущёва в беседах даже с секретарями ЦК Шелепиным или Демичевым.

Есть основания думать, что с самого начала отнюдь не Шелепин неформально руководил мозговым центром по устранению Хрущёва с политического Олимпа. Самые важные инициативы исходили, видимо, от Суслова и, наверное, ещё от Брежнева. Косвенно это впоследствии подтвердил бывший партийный работник Пётр Родионов, одно время буквально дневавший и ночевавший на Старой площади. «Ключевую позицию среди заговорщиков, – писал он, – занимал, по всем данным, М.А. Суслов – самый многоопытный из них. Удивительно, но на каждом крутом повороте истории этот человек – фигура довольно сложная и даже загадочная – вдруг оказывался на «коне»[273].

Роль же начальника штаба заговорщиков или главного координатора возлагалась, надо думать, на заведующего отделом административных органов ЦК Николая Миронова. А Шелепина и Семичастного Суслов со своими людьми поначалу использовал втёмную, играя на их недовольстве Хрущёвым.

Катализировало события состоявшееся 17 сентября 1964 года заседание Президиума ЦК. На нём присутствовало шесть членов Президиума: Хрущёв, Брежнев, Воронов, Микоян, Полянский и Суслов. Само заседание, как и многие другие кремлёвские посиделки, не стенографировалось. Но кое-какие записи сделал присутствовавший на нём заведующий общим отделом ЦК В. Малин. Он отметил, что был затронут вопрос о Президиуме ЦК. Не указав ораторов, Малин передал суть проблемы. Цитирую: «Довольно много людей с двухмесячным отпуском. Три этажа в руководстве – молодых, средних и старших»[274].

Похоже, что Малин зафиксировал мнение самого Хрущёва.

Что же всё это значило? Только одно. Хрущёв собирался в ближайшее время почистить Президиум ЦК, убрать часть стариков (а именно они имели право уходить в отпуск не раз, а два раза в год и в общей сумме отдыхали не месяц, а два) и выдвинуть молодые кадры. Получалось, что советский вождь хотел повторить действия Сталина. Помните, тот осенью 1952 года ввёл в руководство большую группу людей, в частности Аристова, Брежнева, Пегова… А теперь Хрущёв планировал расширить Президиум ЦК, как рассказывал Микоян, за счёт секретаря ЦК Шелепина, председателя КГБ Семичастного, главного редактора «Правды» Сатюкова, генерального директора ТАСС Горюнова и своего зятя Аджубея. Правда, сын Хрущёва утверждал, что отец хотел повысить других людей: Андропова, Ильичёва, секретаря ЦК по сельскому хозяйству Полякова, председателя Гостелерадио Харламова и трёх людей из тех, что называл Микоян: Шелепина, Сатюкова и Аджубея.

Тогда же Хрущёв своими мыслями поделился с новым руководителем Украины Петром Шелестом. «Президиум наш, – передавал тот слова Хрущёва, – сообщество стариков. Надо думать. В его составе много любящих поговорить, а работать – нет».

Вспомним, чем закончилось для Сталина резкое обновление высшего партруководства: буквально через несколько месяцев его не стало. Понимал ли Хрущёв, что могло его ожидать?

Не случайно почти сразу после этого заседания Президиума ЦК срочно засобирались в Ставрополье, якобы на охоту, секретарь ЦК Суслов, председатель Президиума Верховного совета РСФСР Николай Игнатов, руководитель Комитета партийно-государственного контроля Шелепин и заведующий отделом административных органов ЦК Миронов. На курорте всех их встретил руководитель края Фёдор Кулаков. Так вот, в охотничьих домиках эти функционеры выработали консолидированную точку зрения по поводу возможного преемника Хрущёва. Выбор пал, надо думать, на Брежнева. А настоял на этом, судя по всему, именно Суслов. Оставалось убедить самого Брежнева и других членов советского руководства.

Вернувшись в Москву, «охотники» нашли способы посвятить в свои планы министра обороны маршала Малиновского. Военачальник возражать не стал. Ещё раньше заговорщики или их люди нашли подходы к новому номинальному советскому президенту Микояну, который согласился взять на себя во время отпуска Хрущёва в Пицунде миссию по изоляции вождя от внешнего мира (взамен ему пообещали сохранить за ним занимаемый пост и после удаления Хрущёва).