Михаил Суслов. У руля идеологии

На мой взгляд, тот вариант статьи, который разослан, в целом подходящий. Он говорит и о положительной работе Сталина, и о его ошибках. Говорится это в соответствии с известным решением ЦК КПСС. Если что-либо нужно привести в соответствие с этим решением, нужно об этом подумать. Я думаю, что нас правильно поймут все, в том числе и интеллигенция, о которой здесь некоторые товарищи упоминали. Неправильно могут понять Солженицын и ему подобные, а здоровая часть интеллигенции (а её большинство) поймёт правильно. Нам не нужно обелять Сталина. Сейчас в этом нет никакой нужды, но объективно, в соответствии с уже известным всем решением ЦК, надо сказать»[293].

Суслову решительно возразил Подгорный. В его понимании Сталин был исчадием ада, поэтому ни о какой статье, даже весьма умеренной, он и слышать не хотел. Категорически против того, чтобы как-либо отметить юбилей Сталина, выступили также Пельше, Кириленко и Пономарёв. За публикацию высказались Косыгин, Устинов, Воронов, Шелест, Кунаев, Рашидов, Андропов, Капитонов, Шелепин, Машеров, Гришин и Мазуров. Одни ограничились одной-двумя короткими фразами, не приводя аргументов (тем самым они как бы давали понять, что лично у них весьма сдержанное отношение к Сталину), другие же отыскивали всё новые и новые доводы в пользу публикации в «Правде» специальной статьи о Сталине. Яростнее других агитировали за материал Шелепин, Машеров и Мазуров. «Я, – заявил Машеров, – совершенно однозначно и без колебаний считаю, что статью, безусловно, нужно дать в том духе, как говорили здесь товарищи. Народ примет <её> хорошо. Отсутствие статьи вызовет много разных недоумённых вопросов». Мазуров пошёл ещё дальше и добавил, что надо обязательно установить бюст на могиле Сталина.

В общем, Политбюро раскололось. Такой разнобой в мнениях сильно встревожил Брежнева. Он стал искать компромисс. Позиция генсека свелась к тому, чтобы найти примиряющее всех начало. «Если мы дадим статью, – заметил Брежнев, – то будет каждому ясно, что мы не боимся прямо и ясно сказать правду о Сталине, указать то место, какое он занимал в истории, чтобы не думали люди, что освещение этого вопроса в мемуарах отдельных маршалов, генералов меняет линию Центрального Комитета партии. Вот эта линия и будет высказана в этой статье».

В итоге Политбюро поручило Суслову, Андропову, Демичеву, Капитонову и Пономарёву доработать текст статьи. Сам материал появился в «Правде» 21 декабря 1969 года. Но из двенадцати первоначальных страниц в нём осталось лишь пять. То есть объём статьи сократился в два с половиной раза. А через год власть пошла и на установление бюста на могиле Сталина.

Чем же закончился скандал с правительством и Госпланом? Неожиданно он получил новое продолжение. Одно время ходили слухи, что сразу после состоявшегося в декабре 1969 года пленума ЦК три члена Политбюро встали в оппозицию к Брежневу. Якобы Мазуров, Шелепин и Суслов направили в Кремль записку с осуждением речи генсека и со своим видением того, как развиваться стране. Вроде бы три члена Политбюро высказались за созыв нового пленума ЦК, с тем чтобы поставить вопрос о смене руководства страны, и в этом их якобы поддержали ещё три члена Политбюро. А распространял эти слухи известный на Западе диссидент Рой Медведев, который, как впоследствии выяснилось, имел связи с начальником ведавшего идеологией 5-го управления КГБ генералом Филиппом Бобковым. К слову, в 1991 году Медведев повторил эти слухи уже в письменной форме – в своей книге о Брежневе «Личность и эпоха».

Кстати, в том же 91‐м году эти слухи журналисты попросили прокомментировать бывшего председателя правительства России Геннадия Воронова, а он тоже одно время состоял в Политбюро. И что ответил этот ветеран советской политики? «Лично мне, – признался он, – ничего об этом известно не было. Да и была ли подобная докладная записка? Сомневаюсь. И время было уже упущено. И Суслов не мог стать в таком деле инициатором. И Мазуров навряд ли способен был на такую активность»[294].

Действительно, до сих пор ни в одном архиве записка трёх членов Политбюро с выражением их несогласия по поводу прозвучавших в декабре 1969 года оценок Брежнева не найдена. Но значит ли это, что Медведев или сам был сознательно введён в заблуждение своими кураторами с Лубянки, или всё выдумал? Конечно, такие варианты исключать нельзя. Но вполне возможно и другое. Во-первых, три члена Политбюро могли в какой-то момент отозвать свою записку и уничтожить её. А во-вторых, у нас до сих пор многие материалы, касающиеся Политбюро, не рассекречены и, соответственно, исследователям не доступны.