Михаил Суслов. У руля идеологии

Бурная активность краснодарского руководителя сильно раздражала соседей-ставропольцев и их покровителей в Москве. Опасаясь усиления позиций Медунова, 4 апреля 1978 года на Секретариате ЦК КПСС о нем заговорил Кулаков, руководивший Ставропольской парторганизацией прежде, чем стать секретарём ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Он сообщил, что на Медунова поступило очень много жалоб. Однако ведущиий заседание Секретариата ЦК Суслов обсуждать проблему не захотел под весьма странным предлогом: «Я плохо знаю т. Медунова, хотя был на отдыхе в Сочи, но встретился с ним только на аэродроме. Он приезжал провожать меня. Надо с ним, очевидно, серьёзно поговорить»[336].

При вручении знака «50 лет в рядах КПСС» Л.И. Брежневу. 29 октября 1981 г. [РГАНИ]

На это Капитонов заметил, что с Медуновым уже беседовал, «но он пока что плохо воспринимает те замечания». Соломенцев подтвердил, что Медунов «неправильно ведёт». И все же Суслов настоял на том, чтобы секретари ЦК с Медуновым ещё раз поговорили. Можно предположить, что Суслов занял выжидательную позицию не только из-за того, что к Медунову благоволил Брежнев, но из нежелания усилить ставропольский клан.

Стоит добавить, что ни Кулаков, ни кто-либо другой не смог на Секретариате ЦК предъявить Медунову обвинения в каких-либо злоупотреблениях и тем более в коррупции. Всё упиралось в основном в сложный характер Медунова. Кстати, кто из руководства Кубани жаловался в Москву на Медунова, потом, как правило, покидал Кубань с повышением в должности.

А через несколько месяцев после Секретариата ЦК Кулаков вдруг умер. Его смерть до сих пор вызывает много вопросов. Новым секретарём ЦК по сельскому хозяйству стал руководитель Ставрополья Михаил Горбачёв. Похоже, он и его покровители оказались очень мстительными людьми и решили Медунова всё-таки проучить. Нужен был только повод.

На Медунова стали усиленно искать компромат, но во взяточничестве его никто уличить не смог. И тогда началась плотная работа по районным руководителям Кубани. Особенно много компромата правоохранители накопали на секретаря Сочинского горкома партии Мёрзлого. Медунов сразу догадался, что кто-то в верхах решил использовать дело Мёрзлого исключительно против него. Защищаясь, он обвинил прокуратуру в незаконных действиях с Мёрзлым. И эта тактика сработала. Летом 1981 года отдел оргпартработы, отдел административных органов ЦК и Комитет партконтроля при ЦК внесли записку «о результатах проверки компрометирующих материалов на секретаря Сочинского горкома партии т. Мёрзлого А.Т.». Эта записка 16 июня 1981 года была рассмотрена на заседании Секретариата ЦК.

Открывая на Секретариате обсуждение этого вопроса, Суслов отметил: «Прокуратура должна довести следствие до конца, виновных нужно наказать. При проверке выявились факты неправильных действий отдельных работников прокуратуры. Надо поправить. Что касается т. Мёрзлого, то им были допущены ошибки и Краснодарский крайком рассмотрел этот вопрос»[337].

Медунов, видимо, воспринял вступительное слово Суслова как поддержку и перешёл на секретариате ЦК в наступление, попытавшись вывести Мёрзлого из-под удара и сделать главными обвиняемыми прокуроров. Впрочем, ветер со Ставрополья оказался сильнее. Уже через год его всё-таки из Краснодара убрали на пост заместителя в одном из третьеразрядных союзных министерств.

Проблемы с законом во многих районах Ставрополья имелись ничуть не меньшие, чем на Кубани. И там находилось немало взяточников. Но Москва о них не шумела и слухам о них ходу не давала. Не ставила она районных взяточников в вину и краевому руководству. А вот на Медунова Центр хотел повесить всех собак.

Чем же можно было объяснить эти двойные стандарты? Только одним – борьбой за власть и конкуренцией. Андропову, который уже тогда исподволь примеривался к креслу генсека, был более удобен Горбачёв. Медунов же представлял серьёзную угрозу, помешав на каком-то этапе реализации амбициозных планов Андропова. Случись что, руководители многих регионов могли бы пойти за Медуновым, а не за людьми из команды Андропова.

И вот здесь возникает вопрос о влиянии Суслова во второй половине 70‐х – начале 80‐х годов. Факты говорят о том, что после XXV партсъезда в высших эшелонах власти резко усилилась подковёрная борьба, связанная с ухудшением состояния Брежнева. В новом раунде резко возросла роль давнего и очень преданного соратника Брежнева – Константина Черненко, в чьих руках находился общий отдел ЦК. К нему сходились все нити управления партией, и не зря он в 1976–1978 годах получил два новых статуса: секретаря ЦК и члена Политбюро. С одной стороны, Черненко по-прежнему оставался глазами и ушами стремительно дряхлеющего Брежнева в аппарате ЦК – и не только (на него во многих вопросах замыкались и все региональные обкомы). А с другой – он был весьма здравомыслящим человеком и понимал, что надо исподволь искать смену старикам хотя бы в ближайшем окружении генсека.