Михаил Суслов. У руля идеологии

Брежневское Политбюро было последним в истории высшим органом, в котором все без исключения много читали, хорошо знали русскую классику и внимательно следили за текущим литературным процессом. Подчеркну: читала вся верхушка, а не только главные идеологи и пропагандисты. Литературой интересовались и Брежнев, и Косыгин, и Кириленко, и много кто ещё. Ну а Суслову быть в курсе всего, происходившего в писательском сообществе, как говорится, сам бог велел.

Однако в историографии сложилось устойчивое мнение, будто Суслов много лет только закручивал в культуре гайки и не допускал никакого свободомыслия. Ему до сих пор припоминают контроль над делом Синявского и Даниэля, участие в травле «Нового мира» времён Твардовского, преследования Войновича, Максимова и других диссидентов…

Нет спора: Суслов ангелом никогда не был. Он отстаивал в искусстве идеологическую чистку, боролся с крамолой, кого-то зажимал и даже запрещал. Но и всех собак вешать на него не стоит. Суслов умел быть гибким, учитывать интересы всех элитных групп и чувствовать эпоху. А уж для писательского сообщества он сделал очень и очень много.

Вот факты. Осенью 1965 года руководство Союза писателей СССР, готовясь к четвёртому писательскому съезду, сообщило в Кремль, что одна из ведущих в стране творческих организаций и практически все редакции «толстых» журналов не имели нормальных условий для работы, сидели друг у друга чуть ли не на головах, и, кроме того, большинство литераторов годами не могли добиться жилья, а за свои публикации в периодике получали крохи. Суслов, до этого решивший вопрос о восстановлении дневного отделения в Литературном институте, распорядился создать комиссию, которая бы изучила положение дел в писательском сообществе. Возглавил эту комиссию по его указанию новый первый заместитель председателя советского правительства Мазуров. Под давлением Суслова комиссия подготовила ряд предложений. Первое. Она дала команду взять все литературные издания союзных республик на местные бюджеты. Второе. Она закрепила за издательством «Советский писатель» построенную в Туле типографию. Третье. Было рекомендовано изменить порядок начисления и выплаты пенсий неработающим в советских учреждениях писателям. И четвёртое: правительство перестало возражать против строительства в центре Москвы комплекса зданий Союза писателей площадью 16 тысяч квадратных метров, а также больницы и нового жилого дома для писателей. 8 февраля 1966 года всё это было по инициативе Суслова закреплено в постановлении Секретариата ЦК. Другое дело, что позже руководство Моссовета и правительственные финансисты убедили Косыгина и Мазурова исполнение части поручений перенести на неопределённое время, из-за чего писатели так и не получили современного комплекса административных зданий и собственной больницы.

Другой факт. В середине 60‐х годов Суслов взял под свой контроль вопрос о создании на Лубянском проезде музея Маяковского.

Третья история связана с реформированием «Литературной газеты». Многие до сих пор убеждены, что проект превращения писательской газеты в «толстый» общественно-политический еженедельник – дело рук Александра Чаковского. Это и так, и не совсем так. Конкретный план действительно был составлен Чаковским, которого, к слову, ещё с конца 40‐х годов везде и всюду продвигал прежде всего Суслов. Но кто вбросил идеи и кто соответствующим образом подготовил к принятию этого проекта Кремль? Разве не Суслов?

Суслов хорошо усвоил уроки одного из своих предшественников – Андрея Жданова, который ещё в 1947 году разрабатывал по поручению Сталина план превращения ведомственной газеты Союза писателей в трибуну для дискуссий по проблемам развития общества. Он понял, что время изменилось. Запад для продвижения своих идей придумал новые формы печати и создал сеть газет большого объёма широкого культурно-политического профиля. И почему что-то из опыта англичан или французов и нам бы не позаимствовать?

В 1965 году Суслов своими мыслями на этот счёт поделился с Александром Чаковским. Почему он выделил именно этого писателя? Только потому, что тот уже третий год редактировал «Литературную газету» (а все перемены затевались как раз на базе «Литературки»)? А что – не подходил прозаик Даниил Краминов, создавший, по сути, с нуля пропагандистский еженедельник «За рубежом»? Или не годился бывший дипломат Савва Дангулов? К тому же Чаковский по большому счёту никаким художником не являлся (писал он на средненьком уровне).

Но у Суслова имелись свои расчёты. Чаковский ещё с конца 40‐х годов не раз выполнял деликатные поручения ЦК. Он много ездил по Западу и устанавливал контакты с прогрессивными деятелями культуры. Благодаря наработанным связям Чаковский стал в Европе заметной фигурой. Это первое. И второе. Чаковский уже успел показать себя умелым организатором. Созданный в 1955 году при его участии журнал «Иностранная литература» довольно-таки быстро превратился, как говорится, в очень вкусную конфетку, спрос на которую порой превышал спрос на «Новый мир».