Михаил Суслов. У руля идеологии

А вот воспитанием детей Сусловы занимались сами. При этом они не навязывали им собственные вкусы. Скажем, Револий ещё подростком увлёкся, скажем так, лёгкой музыкой. Отцу это не очень нравилось, но и запрещать слушать эту музыку своему сыну он не стал.

После школы Револий Суслов поступил в Московский энергетический институт и впоследствии стал крупным специалистом в области радиоэлектронных систем. А Майя Суслова после окончания в 1961 году истфака Московского университета устроилась в Институт славяноведения и балканистики, где в 1980 году защитила докторскую диссертацию «Демократические силы Югославии в борьбе против реакции и угрозы войны 1929–1939 гг.».

Дети Суслова рано обзавелись своими семьями. Револий ещё студентом в 1951 году во время летнего отдыха на Кавказе сблизился с дочерью крупного партийного работника Николая Пегова Людмилой. Правда, их брак оказался неудачным, и Револий потом женился во второй раз. Его новой избранницей стала Ольга, впоследствии получившая должность главного редактора журнала «Советское фото». Умер Револий Михайлович в конце 2021 года.

Майя, будучи студенткой, влюбилась в студента Московского инженерно-физического института Леонида Сумарокова, родом был с Русского Севера, из Архангельска. В 1990 году её муж получил назначение в Австрию. Уехав вместе с ним в Вену, в Москву она больше не возвращалась.

Где жил Михаил Суслов? После возвращения весной 1946 года из Литвы в Москву он прописался в четырёхкомнатной квартире в доме для партийных работников на Арбате, в Староконюшенном переулке, 19. После избрания секретарём ЦК он переехал ближе к Кремлю – в переулок Грановского, 3 (теперь это Романов переулок), в пятиэтажный дом, построенный в самом конце XIX века по проекту Мейснера, который одно время именовали Пятым домом Советов, а потом и Домом маршалов.

Как рассказывал в своих мемуарах Сумароков, его тесть, когда жил на Грановского, очень любил по вечерам прогуливаться в районе Волхонки. Тягу тестя к Волхонке Сумароков объяснял ностальгией по юности. Ведь раньше в этом районе находился Пречистенский рабфак, куда на занятия Суслов одно время каждый день ходил пешком из самого Тушина.

На Грановского Михаил Суслов прожил до 1969 года. Потом он переехал на Большую Бронную. Там только что выстроили для номенклатуры 13‐этажный дом. Осенью 2021 года сын Суслова Револий Михайлович так объяснял причину этого переезда. По его словам, отца очень смущало соседство с Кремлёвской больницей. Там лежали самые титулованные в нашей стране люди, а в конце 60‐х годов многие из них вдруг начали быстро угасать и умирать. Возможно, их смерти навевали Суслову мрачные мысли.

К слову, соседями Суслова на Большой Бронной, 19 стали прославленный маршал Александр Покрышкин, будущий генсек, а тогда заведующий общим отделом ЦК КПСС Константин Черненко, заменивший Андропова в роли завотделом ЦК по связям с компартиями соцстран Константин Русаков… Позже в этот же дом вселился бывший руководитель Украины Пётр Шелест.

Попутно опровергнем одну ложь. В 2012 году журналист Алексей Богомолов, сославшись на свои разговоры с бывшим зятем Леонида Брежнева Юрием Чурбановым, утверждал, что Сусловы на Большой Бронной занимали весь шестой этаж, а он, когда женился на дочери генсека Галине, получил квартиру в этом же доме, но на четвёртом. Как уверял Богомолов (опять-таки со ссылкой на Чурбанова), вся квартира Суслова была обставлена исключительно казённой мебелью с инвентарными номерами. Всё это неправда.

Возможно, Чурбанов имел в виду совсем другой дом – кирпичную башню, выстроенную в 1978 году для Брежнева и его соратников в Москве на улице Щусева (теперь это Гранатный переулок). Вот в ней как раз и планировалось весь шестой этаж закрепить за семьёй Брежнева. Именно туда перебралась со своим мужем Чурбановым его дочь. На Большой Бронной, 19 никто, ни одна семья, целым этажом не владела. Каждый этаж в этом доме (кроме первого) состоял из четырёх отдельных квартир. Неправду сообщил Чурбанов Богомолову и о домашней утвари на городской квартире Суслова. Казённой мебелью была обставлена лишь госдача, которую он занимал, а для квартиры всё приобреталось из семейного бюджета.

Осенью 1972 года в семью Михаила Суслова пришло большое горе. Его жена уже давно болела, но, по свидетельству Е. Чазова, врачам не доверяла. По указанию председателя КГБ Юрия Андропова 4-е Главное управление Минздрава, отвечавшее за лечение высшего советского руководства, стало искать зарубежных светил. Чазов посоветовал позвать в Москву Б. Лауна. «И хотя рекомендации Б. Лауна, – утверждал впоследствии Чазов, – не отразились на судьбе больной, они были полезны лечащим врачам, а главное, изменили психологический климат в лечении Сусловой. Даже её «сухарь»-муж несколько потеплел и передал Лауну книгу с автографом. Однако встретиться с ним и лично поблагодарить за консультацию всё же не решился – ведь профессор был с другой, «империалистической» стороны. Не дай бог, что могут подумать и сказать коллеги из старой гвардии партийных руководителей!»