Михаил Суслов. У руля идеологии

Суслов доложил, что после принятия 10 февраля 1939 года постановления ЦК «О работе Орджоникидзевского крайкома ВКП(б)» в крае сократилось количество исключённых из партии. Если партбилеты были отобраны у 379 человек в 1938 году и у 142 человек в первом квартале 1939 года, то за второй квартал 1939 года партбилета лишились 55 человек, а за третий квартал 1939 года – 78 человек. Отказались в крае и от порочной практики повсеместной смены председателей колхозов. Если в 1938 году была уволена половина руководителей сельских хозяйств, то с 15 февраля по 1 июля 1939 года только каждый десятый. Замедлилась также текучесть секретарей парткомов в крае.

Особо Суслов остановился на положении дел в краевом управлении НКВД. Он доложил, что была осуществлена партийная проверка 411 работников НКВД, причём каждый вызывался на бюро крайкома, после чего 131 человек попал под освобождение, а им на смену парторганы прислали из числа партийного и советского актива 63 активиста. «Бюро крайкома, – сообщил Суслов, – предложило УНКВД (не знаю, не влезли ли мы несколько в функции тов. Берия?) перенести центр тяжести работы с ликвидации последствий вредительства на оперативную работу по разоблачению врагов народа»[62].

Проходная «Ростсельмаша». [Из открытых источников]

Суслов действительно много внимания уделял комплектованию местного управления НКВД кадрами, не запятнанными участием в репрессиях. Сошлюсь на свидетельство ветерана спецслужб Владимира Морева. Летом 1939 года он работал комсоргом в Минводском паровозном бюро. «Из Минвод в Ставрополь, – напомнил он спустя много лет Суслову, – Вы вызвали нас двоих: меня и секретаря ГК (горкома. – В.О.) тов. Заикина. Его направили работать начальником ОК (отдела кадров. – В.О.) в УНКВД, а меня ст. инспектором. Я не хотел идти, но Вы сказали – нужно идти и исправлять ошибки 1937 года»[63].

Москва была довольна тем, что Суслов чуть ли не вдвое увеличил численность краевой парторганизации. Если до его появления на Ставрополье в крае было 14 016 коммунистов (9827 членов партии и 4189 кандидатов), то к 1 марта 1940 года коммунистов стало уже 29 091 человек: 17 114 членов и 11 977 кандидатов, при этом, повторю, прекратилось массовое исключение людей из рядов ВКП(б).

Впрочем, не все цифры радовали. Ну как можно было отнестись к тому, что в Орджоникидзевском крае тогда находилось свыше 40 тысяч спецпереселенцев, которых власть считала бывшими кулаками?!

Суслов всего за год серьёзно оживил экономику региона. Об этом свидетельствовала сухая статистика. Если в 1938 году средняя урожайность зерновых на Ставрополье составляла 9,1 центнера с гектара, то в 1939 году – уже 10,8. В 1939 году край собрал зерновых на 12 миллионов пудов больше, чем годом ранее. Увеличились и сборы хлопка, картофеля и подсолнуха. Не случайно в марте 1940 года Суслов получил первый и самый высокий орден – орден Ленина. А тогда Кремль направо и налево наградами не разбрасывался.

Вообще, вопросы сельского хозяйства при Суслове рассматривались практически на каждом заседании бюро крайкома. Судите сами. 14 апреля 1940 года оно утвердило мероприятия по ликвидации чесотки овец в крае, 25 апреля 1940 года обсудило уход за озимыми и яровыми, через три дня заслушало вопрос о подготовке колхозов и совхозов края к сеноуборке, 4 мая – о работе звеньев в колхозах, 14 мая – об установлении норм зернопоставок и о мероприятиях по борьбе с клопами-черепашками, 23 мая – о плане тракторных работ МТС, 8 июня – об установлении порайонных норм поставок сена государства в 1940 году колхозными организациями…

Другое дело, что вообще-то всеми перечисленными вопросами по идее должны были заниматься не партийные, а советские органы власти, и даже не крайисполком, а отдел сельского хозяйства. Но Кремль ещё в 20‐х годах выстроил систему так, что главными рычагами управления обладали партийные органы. Всё, буквально всё тогда решала партия, а остальные лишь исполняли её указания.

К слову, 15 апреля 1940 года на недостатки в управлении селом в Орджоникидзевском крае указала главная газета страны – «Правда». Она напечатала зубастую статью «Ошибка одной колхозной парторганизации», разругав невинномысских партийцев. Суслову потом пришлось выслушать немало нелестных слов в Москве. Он вынужден был срочно по этому поводу собирать бюро крайкома.

Впрочем, это был единственный в довоенное время случай, когда Центр отчитал Суслова. Вообще-то Москва секретарём Орджоникидзевского края была очень и очень довольна. Работавший с конца 30‐х годов в аппарате ЦК Григорий Шумейко в своих мемуарах рассказывал, что его тогдашние коллеги приписывали Суслову роль советника самого Сталина по аграрным вопросам, а перед самой войной поползли слухи, будто Суслова собирались назначить новым наркомом земледелия.

Регистрационный бланк члена ВКП(б) М.А. Суслова. 1939 г. [РГАНИ]