Михаил Суслов. У руля идеологии

В итоге собрание сотрудников аппарата ЦК прошло только 29 сентября. Председательствовал на нём вернувшийся из Берлина Суслов, а основной доклад сделал другой секретарь ЦК – Кузнецов. В избранный суд чести вошли, как и обговаривалось, семь человек: заместители начальника Управления кадров В. Никитин и Е. Андреев, заместитель начальника Управления по проверке парторганов ЦК Н. Пегов, заместитель председателя Комиссии партконтроля при ЦК И. Ягодкин, инспектор ЦК С. Задионченко, работник Особого сектора ЦК В. Чернуха и завсектором Управления кадров ЦК А. Рюмина. Из своего состава семёрка на роль председателя выдвинула Никитина.

Как доложили 1 октября 1947 года Сталину Кузнецов и Суслов, суд чести приступил к следствию по делу бывшего заместителя начальника Агитпропа Кузакова, на тот момент занимавшего должность замминистра кинематографии, и заведующего отделом кадров печати Управления кадров Михаила Щербакова. Оба функционера обвинялись в покровительстве Борису Сучкову.

В аппарате ЦК его знали прежде всего как знатока литератур Запада. Он имел опыт работы в редакции журнала «Интернациональная литература» и в парткоме Союза советских писателей. После войны начальник Агитпропа Александров предложил ему перейти в свой аппарат. А весной 1947 года Сучков был выдвинут на пост директора только что созданного Издательства иностранной литературы.

К слову, все документы на очередное выдвижение бывшего сотрудника Агитпропа ЦК проходили через Суслова и Жданова. В РГАСПИ в фонде Жданова сохранился проект подготовленной от имени Суслова записки на имя Сталина с правкой Жданова. В проекте говорилось:

«Директором Государственного издательства иностранной литературы предлагаем утвердить т. Сучкова Б.Л., ныне работающего заместителем заведующего отделом Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Тов. Сучков – теоретически подготовленный, опытный работник, окончил Институт истории, философии и литературы и аспирантуру при нём. До работы в аппарате ЦК ВКП(б) тов. Сучков руководил Издательством литературы на иностранных языках. Последние месяцы он занимался в Управлении пропаганды изучением постановки перевода и издания иностранной литературы в СССР. Тов. Сучков знает немецкий, английский и французский языки»[167].

Летом 1947 года чекисты объявили Сучкова американским шпионом. Соответственно встал вопрос: кто же в своё время принимал этого знатока западных литератур на работу в ЦК? В Агитпропе все сразу стали кивать в основном на Кузакова и Щербакова. Однако в ходе начатого судом чести следствия всплыло также имя и бывшего начальника Управления пропаганды и агитации ЦК Александрова.

Испугавшись из-за дела Сучкова лишиться партбилета, Александров бросился каяться. «И вот теперь, – пожаловался он 10 октября 1947 года Сталину, – меня собираются ещё раз наказать в суде чести за мою крупнейшую ошибку, когда я не успел распознать в Сучкове врага».

Покаяние, похоже, сработало. Суд чести состоялся 23–24 октября 1947 года. Александрова никто не задел, а вот Щербаков и Кузаков получили по общественному выговору. Спустя полторы недели, 3 ноября, Секретариат ЦК исключил из партии обоих и за антигосударственные поступки, и как не оправдавших доверия. После этого Щербаков с трудом устроился заместителем директора в Издательство медицинской литературы. А Кузакова уже через полгода простили. Он ведь, как шептались в партаппарате, был побочным сыном самого Сталина.

Позже выяснилось, что главный виновник этого дела – Сучков – никаким шпионом не был. Он стал жертвой интриг руководства Министерства госбезопасности. По одной из версий, от него рассчитывали получить показания если не на Жданова, то как минимум на Суслова. Когда Сучков это понял, то сразу на допросах замолчал и никакие имена не назвал, что в общем-то и спасло ему жизнь. Если б какие-то имена из его уст прозвучали, он бы после этого сразу был устранён как отработанный материал и нежелательный свидетель.

К слову, Суслов не забыл этого молчания Сучкова. Когда настали другие времена, он помог ему выйти из лагеря и устроиться сначала на одну из руководящих должностей в журнал «Знамя», а потом возглавить Институт мировой литературы и стать членом-корреспондентом Академии наук СССР.

Одновременно с подготовкой суда чести над бывшими функционерами Агитпропа Суслов занялся укреплением аппарата Управления пропаганды и агитации. Первым делом он избавился от всех одиозных заместителей своего предшественника, сохранив на короткое время лишь Еголина и Птушкина. На руководящие должности были приглашены новые люди. В частности, Суслов забрал в аппарат Агитпропа из Ставрополя своего бывшего подчинённого Владимира Воронцова и взял из «Известий» Леонида Ильичёва, а из «Правды» Лазаря Слепцова. Насколько удачными оказались новые назначения – особый вопрос.

Кроме суда чести, у Суслова, естественно, было и много других дел. Напомню, он должен был выстроить работу сразу трёх подразделений ЦК: Управления по проверке парторганов, Агитпропа и Отдела внешней политики.