Миллион для Коломбины

– Для Красноуфимска вполне себе. – Григорий, отойдя подальше от Нади, осмотрел ее критическим взглядом.

– Типа, для сельской местности, что ли, сойдет? – Ей захотелось запустить в него чем-то тяжелым.

– Приедем в Питер, купим тебе самую красивую одежду.

Она почувствовала, что краснеет.

– Знаешь, я никуда не пойду. Вот.

И хотела уже стянуть с себя платье, но Григорий, бросившись к ней, обнял ее, остановил.

– Успокойся, я не хотел тебя обидеть.

– Послушай, – не выдержала она, ей хотелось узнать правду здесь и сейчас, что называется на берегу, – почему именно я? Почему именно со мной ты решил потратить эти проклятые деньги? У тебя что, в Москве не нашлось ни одной знакомой девушки, с которой ты мог бы отправиться…

– Да я как-то и не подумал об этом. Мне важно было поскорее выбраться из Москвы, раствориться где-нибудь на периферии.

– Ну хорошо. Ты заглянул, что называется, на огонек, то есть на поминки. Поел, отдохнул. Ладно – переночевал у меня, придумав эту дурацкую историю с онкологией… Вызвал во мне жалость. Но почему не отправился на следующее утро один? Зачем тебе я? Ты же ничего обо мне не знаешь, совершенно. А если бы я, к примеру, работала в полиции или прокуратуре? Или просто была бы законопослушной гражданкой и решила сдать тебя полиции?

– Честно говоря, я об этом как-то и не подумал. Сказать, почему я вернулся? Ведь ты это хотела узнать?

– Ну да! – Надя замерла в ожидании ответа, который сразу расставит все по своим местам, и она наконец определится в своих чувствах к нему. Да хотя бы поймет, злодей он или нет.

– Твой жених так глазел на тебя весь вечер, просто пожирал тебя глазами, и я подумал, что он вряд ли оставит тебя одну ночью. Что сначала уйдет, вернее, сделает вид, что ушел, а потом вернется. Ты откроешь ему дверь, потому что не сможешь не открыть. Уж слишком много он тебе наобещал. К тому же ты – человек слабый и добрый. Ну и уставшая была, я же понимаю. Да все это понимали. И все, кто тебя знал, так же предположили, что этот Семен, как там его…

– …Михайлович. – Она почувствовала, как щеки ее запылали.

– …Семен Михайлович вернется ночью и, воспользовавшись ситуацией, уложит тебя в койку, грубо говоря.

На этот раз она просто закрыла лицо ладонями – от стыда и от той правды, о которой ей было так противно думать.

– Я и не надеялся, что ты мне откроешь. Думал, что ты уже исполняешь как бы супружеские обязанности. Авансом, так сказать!

– А где ты, кстати говоря, был после того, как ушел от меня? – Она решила не обижаться на него, тем более что рассуждал он вполне логично.

– Заглянул в какой-то бар, выпил пива.

– Но сумку-то оставил у меня под кроватью! А если бы я ее нашла? Открыла и увидела кучу денег?

– Я бы все равно вернулся, и ты бы отдала их мне.

– А если бы не вернула?

– Это была бы уже совсем другая история.

Продолжать дальше разговор уже не имело смысла. Да, конечно, он сейчас изворачивается, пытается придумать красивую причину для своего возвращения в ее квартиру, типа, хотел спасти от приставаний старика. А на самом деле просто вернулся за сумкой с деньгами.

Частник-таксист, которого вызвала девушка на ресепшне, отвез их в ресторан «Екатерининский», вполне себе нормальное заведение, где Григорий заказал икру, селедку, стейк из говядины и груши на десерт. Ну и, конечно, шампанское.

В ресторане было мало посетителей, одна пара торжественно одетых пожилых людей, которые наверняка отмечали какой-то свой, личный, праздник, две нарядные девушки, скучающие в компании бутылки белого вина, да мужчина с красным лицом, с аппетитом поедающий свой ужин, скорее всего командировочный.

Надя пила шампанское и спрашивала себя, как она докатилась до такой жизни – сидит за одним столиком с мутным типом, обладающим несомненным талантом лгать прямо в глаза и при этом не смущаться.

– Как тебе икра?

– Да откуда я знаю? – фыркнула она. – Я что, каждый день икру, что ли, ем? Соленая.

– Ну чего ты злишься?

– Да потому что я ничего уже не понимаю! Ты вообще кто?

– Хочешь правду?

– А ты как думал? Если нас повяжут, то и на меня повесят кражу!

– Не повесят. Ты здесь ни при чем. У тебя алиби. Ты же была в Михайловске. Так что успокойся.

– Кто этот человек, у которого ты украл деньги?

– Говорю же – чиновник.

– Имя-то у него есть!

– Конечно! – Здесь он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. Она увидела, как он напрягся, задумался, словно все еще не решаясь назвать имя человека, которого он ограбил. – Поливанов. Иван Алексеевич Поливанов.

– Ты что, вошел к нему домой и просто взял деньги? Или у тебя был план, то есть ты планировал убийс… Ой, прости… Сорвалось.

– Да ничего. Я понимаю, девушка насмотрелась детективных сериалов.

– Типа того. Ну и как все это произошло?

– Он умер, – вдруг сказал он.

Надя уронила вилку, которая так звонко ударилась о тарелку, что девушки, сидящие через столик, обернулись.

– В смысле… От разрыва сердца, когда понял, что его обокрали?

– Да, почти от разрыва сердца. Только я ни при чем. Думаю, он был сердечником, да только ненавидел врачей.

– А ты-то каким боком к нему?

– Я был его адвокатом.