Миллионер, Париж и туфелька

– Макс, какая встреча! – отец радостно раскрывает мне свои объятия, при этом размахивает букетом, будто знаменем.

Я, опешив, позволяю ему прижать меня к себе, и кажется, сейчас задохнусь от его приторного одеколона.

Стефан озадаченно смотрит на нас троих – меня, отца и неуверенно жмущегося позади Кирилла.

– Макс, кто это? – спрашивает он на французском.

– Мой отец, Виктор Волков, – отвечаю я.

– Макс, что лопочет этот расфуфыренный придурок? – с презрением осматривает соперника отец.

– Это Стефан, мамин будущий муж, – потирая подбородок, пытаюсь объяснить я. – Мама написала ему сообщение, что не хочет замуж, и думаю, он приехал поговорить.

– А где она сама? – продолжает с вызовом пялиться на мсье Гратина и размахивать букетом Виктор Волков.

– Отравилась шампанским и обнимает раковину в ванной комнате, – пожимаю плечами я.

– Она не меняется, – глупо улыбается отец. – Ладно…

Он вплотную подходит к Стефану и, размахивая у него перед лицом букетом уже слегка помятых роз, громко, по слогам произносит:

– Нина не пойдет за тебя замуж. Не-пой-дет. Ясно? Она поедет домой, в Россию. Можешь катиться обратно в свой французский замок.

Стефан смотрит на папу. Его глаза наливаются кровью, а щеки становятся пунцовыми. Он частично понимает русский, и видимо, он в ярости.

– Если ты думаешь, что приехал в мой город и можешь решать за нас с Ниной, ты ошибаешься, – на ломаном русском рычит он, и берет папу за лацканы пиджака.

Ох, зря он это сделал. Моего предка нельзя злить. Он же полный придурок. Если он надел на себя роскошный костюм и причесал волосы, это еще ничего не значит. Слегка потрепавшийся букет в его руках это наглядно показывает.

– Чего?! – возмущенно таращится на Стефана отец. – Дую спик инглиш, франциш бой?! Если спик, то гоу хом!

Он отталкивает Стефана от себя. Но видимо, мсье Гратин тоже не робкого десятка, потому что он размахивается и бьет Виктора Волкова по физиономии.

– Ах, ты… сучий потрох! – орет мой отец. Все. Цивилизация закончилась.

Букет летит в сторону. Они цепляются друг в друга и валятся на зеркальный пол гостиничного холла. Вера визжит, администраторша, так мило заигрывающая со мной пару часов назад, бежит за охранниками.

Мы с Кириллом бросаемся к отцу и Стефану, и пытаемся их разнять. В итоге все вчетвером оказываемся на полу. Отцу удается подмять под себя француза, и он с наслаждением возвращает ему удар по физиономии. У Стефана из носа струйками течет кровь. Озверев, тот впивается руками в горло моему отцу и начинает его душить.

– Мальчики, что происходит?! Стефан, Витя, что вы делаете?!

Вау, видимо зачинщица этого безобразия нашла в себе силы спуститься вниз!

Я поднимаю голову и вижу ее, растерянную и бледную, в изрядно помятом голубом платье.

– Стефан, я спускалась к тебе, поговорить… Что здесь делает отец, Макс?!

Видимо, я зря отвлекся. Следующий удар я получаю прямо в лицо. Видимо, воспрявший духом Стефан планировал ударить папу, но попал в меня.

– Черт! – я хватаюсь за скулу. Мсье Гратин неплохо держит удар. Теперь у меня останется синяк.

– Не смей бить моего сына, ты, недоделанный французский придурок! – бесится отец. Ему под руку попадается несчастный букет роз, и он начинает отчаянно хлестать им Стефана по лицу.

Мама и Вера, с ужасом вцепившись друг в друга, одна в голубом, другая в алом, трясутся у стойки администратора.

У входа в гостиницу останавливается полицейская машина. Похоже, веселье закончено.

Французские стражи закона не особо интересуются, кто есть кто. Они забирают в участок всех – и администратора, и маму с Верой, и нас четверых. Стефан, захлебываясь, кричит, что он – известный французский кутюрье, и что никто не имеет права забирать его в участок вместе с русиш плебеями (видимо, плебеи – это я, отец и Кирилл), но тщетно. Его никто не хочет слушать. У входа в гостиницу уже толпятся репортеры. Всем не терпится запечатлеть на камеру не сложившуюся помолвку знаменитого Гратина.

В участке нас продержали до позднего вечера. Пока писались протоколы, пока выяснялось, кто на кого напал первым, и из-за чего началась драка, утекло несколько часов.

– Нина, ты выплатишь мне все издержки в ресторане! – уже на выходе из участка сжимает кулаки обманутый Стефан.

– Еще чего! – толкает его плечом отец. – Твоя вечеринка, ты и оплачивай!

Мсье Гратин уже собирается ответить, но адвокат что-то бормочет ему про невоспитанных русских, которым не место в Париже, и Стефан, презрительно окинув маму взглядом, садится в роскошный автомобиль с личным водителем.

Мы впятером растерянно останавливаемся на вечернем бульваре у полицейского участка. За нами некому прислать машину с личным водителем и, похоже, вряд ли нас примут в нашу гостиницу обратно.

На маму жалко смотреть. Она выглядит, словно выжатый лимон. Ее трясет от холода, отравления и нервного потрясения. Кажется, она вот-вот потеряет сознание.

Отец благородно снимает с себя пиджак и накидывает его ей на плечи.

– Спасибо, – улыбается она.