Миллионер, Париж и туфелька

– Справишься. На мое место придет работать еще одна дурочка с заниженной самооценкой.

Петя, растерянно хлопая глазами, остался стоять посреди отдела.

Мне было жаль расставаться с ним. Как ни крути, а он был единственным другом, поддержавшим меня в самый сложный момент. Но у меня не было ни малейшего желания продолжать оставаться в издательстве «Книжкин дом».

В отделе кадров никого не оказалось. Я втянула в себя побольше воздуха и просто направилась к выходу. Напишу заявление завтра с утра. И буду искать другую работу. Достаточно с меня унижений от Воеводиной.

Я шла по мокрому тротуару, сжимала в руках свою сумочку, и мне казалось, что моя самая большая потеря – это не работа в издательстве. Самая большая потеря в моей жизни – Макс Волков. Потому что без него в нашем городе даже не выглядывает солнце.

Глава 22. Макс

Я ворвался в гостиничный бар как раз в тот момент, когда Вера и мама пили шампанское на брудершафт. Да, за те сорок минут, что я провел в номере, они успели, как следует, приложиться к бутылке шампанского и теперь были, мягко говоря, навеселе.

– Вера!

Я грубо схватил мамину подружку за плечо и развернул к себе.

– Макс, ты что? Я чуть шампанским не подавилась! – взвизгнула она.

– Ой, кажется, мне пора припудрить носик, – подала голос моя мама, и нетвердой походкой зашагала в сторону дамского туалета.

– И не только тебе! – спохватилась Вера, но я крепко впился пальцами в ее локоть.

– Что такое, Макс? – недовольно посмотрела на меня она.

– Наш отец. Они уже в самолете. Летят сюда! – вырывался у меня из груди отчаянный вопль.

– Как? – Вера пытается сфокусировать взгляд на моем лице.

–Не знаю, как, но они в самолете! Прибывают в Париж в три часа дня!

– Уф… погоди, мне надо подумать… зачем я пила так много шампанского, ты мне не скажешь? Теперь почти ничего не соображаю…

– Вера, соберись! – встряхивая ее за плечи, рычу я. – Он же сорвет помолвку! Ты не знаешь папу?

– Витюшу? О-о-о, я его отлично знаю! Еще когда мы с твоей мамой учились в институте, помню его замашки!

– Он сорвет помолвку, Вера!

– Да, такое очень даже может быть…

– Надо не допустить его присутствия в ресторане у мсье Гратина! Иначе мама потеряет возможность достойно выйти замуж!

– Потеряет, это точно…

Вера беспомощно взгромоздила свои аппетитные, обтянутые алой тканью, телеса на барный стул и потерла лоб.

– Знаешь, что, Макс… предположим, мы задержим твоего отца в аэропорту. Будем дурить ему голову, пока не пройдет официальная часть мероприятия. Но пойми, это еще не свадьба. У твоего отца будет предостаточно времени, чтобы испортить предстоящее событие. И у него это отлично получится. Знаешь почему?

– Почему? – морщусь я.

– Потому что Нина его до сих пор любит.

– Нет, нет, нет! Скажи, что ты шутишь! Умоляю!

– Никто и никогда не доставлял ей такого удовольствия в постели, как твой отец, – пьяно хихикает она.

– Прекрати! – вздрагиваю от возмущения я. – Я не хочу ничего слышать про их постельные отношения! Это мои родители!

– Ха! А ты думаешь, почему вы с Кириллом получились такими красавчиками? – продолжает веселиться Вера. – Да потому что твой отец задурил ей голову, еще когда она была совсем неопытной и юной! Он старше ее на семь лет, Макс! Он был ее первым мужчиной, и она как потеряла голову двадцать пять лет назад, так до сих пор ее и не обрела! Ты получился в первую же их совместную ночь!

– Вера, замолчи! Я не хочу об этом слышать… – беспомощно прикрываю лицо руками я.

– Естественно, самолюбие Виктора Волкова не может вынести факта, что его Нину навсегда забирают в Париж!

– Откуда он знает, что навсегда?!

– Откуда? Вчера ночью она написала ему письмо.

– О, черт… Только не говори мне, что он летит сюда лишь для того, чтобы…

– Он летит сюда, потому что тоже до сих пор не может ее забыть, Макс.

Я медленно усаживаюсь на барный стул рядом с Верой. У меня такое чувство, что меня резко переехали как минимум самосвалом. Я чувствую дикую усталость, которая копилась десять гребаных лет. С тех пор, как они развелись, в моей       душе не было покоя. Я переживал за брата, переживал за маму, и, кажется, я совсем забыл про себя самого. Как будто Макс, как старший брат, не должен позволять себе испытывать какие бы то ни было чувства. Кирилл может плакать по ночам, мама может вытворять глупости и страдать, даже отец имеет право на свою ярость. А я – нет. Я обязан всех успокаивать и быть рядом.

Похоже, у меня внутри все окончательно перегорело. Я вдруг резко осознал, что больше не хочу профессионально заниматься боксом только для того, чтобы доказать отцу, что я не тряпка. В этом нет смысла – для него я был и останусь тряпкой, потому что я не умею достойно играть в футбол. Это не значит, что я слабый на самом деле. Просто мой отец страдает футбольным кретинизмом. Вот и вся истина. И еще – сниматься в рекламе одежды скучно. Но пока я буду продолжать это делать для того, чтобы накопить побольше средств и заняться каким-нибудь достойным бизнесом.