Милосердие смерти

Он пострадал сутки назад в автоаварии, когда возвращался из Северной Пальмиры в столицу нашей Родины, и был доставлен в ближайшую больницу. Ему сразу же прооперировали голову и живот. Он потерял около трех литров крови и сейчас находился в коме, на аппарате искусственной вентиляции. К моменту моего прибытия во дворе этой лекарни с хлюпающей грязью и мерзким запахом помойки стояли шикарные «Гелендвагены», «семерки» «БМВ» и два «мерседесовских» реанимобиля, как предвестники прекрасного будущего нашей страны. Вокруг страдающего тела суетились коллеги реаниматологи, хирурги и нейрохирурги из ЦКБ, Института нейрохирургии и «Склифа».

В этой славной компашке не хватало только меня. Решался вопрос о транспортировке. Все откровенно трусили принимать такое решение. Ибо времена были лихие, жизнь стоила очень мало, а жизнь врача тем более. Совсем недавно убили личного врача премьер-министра, и никого не остановило то, что «врач всегда в законе» и что это был врач второго человека в государстве. Его взяли и убили. А уж про нас, простых смертных, и говорить было нечего. Суровые парни с бандитскими рожами из окружения новорусского миллионера заставляли всех лишний раз подумать при принятии того или иного решения.

Времена были лихие, жизнь стоила очень мало, а жизнь врача тем более.

А вопрос был непростой. Рафинированным, зачастую небрежным по отношению к больным, столичным лекарям сейчас приходилось напряженно просчитывать каждый шаг, обдумывать каждое слово. В то же время они выпячивали собственную значимость для получения хороших гонораров.

Появление военного врача-реаниматолога воспринялось ими как возможность переложить всю ответственность на меня, снимая с них все ненужные риски. Короче, отрабатывайте свои денежки. Я понял – решение принимать мне.

Я осмотрел пациента. При всей тяжести произошедшего пострадавший был стабилен. Да, в коме, да, на искусственной вентиляции, но при стабильных показателях сердечной деятельности и артериального давления. Кровь переливалась свежая, взятая у здоровых «быков» из охраны. Здесь я впервые узнал, что в охрану подбирались абсолютно здоровые парни, с теми же, что и у хозяина, группой и резус-фактором крови. И что раз в три месяца они проходили полный лабораторный контроль чистоты крови от всяких венерических и инфекционных напастей. Так что при экстренных ситуациях независимый банк свежей крови был всегда рядом.

После осмотра я понял – риски не так велики. Мы перевозим наших раненых бойцов с Кавказа в гораздо худшей ситуации и при более скромном медицинском обеспечении. После осмотра реанимобилей я полностью был готов к принятию решения об эвакуации.

«Мерседесовские» реанимобили представляли собой современнейшую палату реанимации, напичканную самым лучшим оборудованием. Поэтому поездка в такой машине представляла собой не только транспортный, но и лечебный момент. В любом случае при нетранспортабельности больного я бы переложил его в реанимобиль и продолжал терапию в нем. Оснащение местной реанимации было столь убогим, а антисанитария настолько вопиющей, что каждая минута пребывания нашего больного в ней несла реальную угрозу всеобщего заражения организма. Короче, я спокойно довез болезного до ЦКБ, получил свои деньги из рук одного из охранников и в дальнейшем изредка стал получать прекрасно оплачиваемые заказы от своего невидимого телефонного благодетеля.

Опять осень, опять всепоглощающая тоска, опять непрекращающийся поток раненых из Чечни и опять спасительный при хроническом безденежье звонок Николая Ивановича.

– Надо лететь в маленький городок в Средней Азии, через Ташкент. Там сейчас работает бригада из ЦКБ – я очень прошу вас заменить ребят и отработать дней пять. Пожалуйста, назовите сумму вашего гонорара.

Это было что-то новое в наших взаимоотношениях. Обычно сумму озвучивал он, и никогда она не казалась мне малой. Но здесь, видимо, было что-то очень важное.

– Николай Иванович, можно я вам перезвоню через десять-пятнадцать минут? Мне нужно решить несколько организационных вопросов, Вы же знаете, что я офицер.

– Хорошо, жду вашего звонка.

Так. Времечко не фонтан. Ждали очередных «бортов» с Кавказа, и смыться незаметно не получалось. Что ж, придется отпрашиваться, придется делиться. Первый визит был к главному хирургу. Разговор был коротким:

– Артем, пошел ты… Иди служи. Все, разговор закончен.

– Есть, товарищ полковник.

Да, шабашка, кажется, накрывалась, а деньги были так нужны. Что же делать? Ладно, вперед к главному анестезиологу-реаниматологу.

Непрерывный поток раненых с Кавказа исключал всякую возможность покинуть госпиталь.