Милосердие смерти

За всю дорогу серьезные казахи в строгих костюмах не произнесли ни слова. Радио не играло, но и сон пропал напрочь. Через три часа приехали к входу областной больницы. На вывеске сохранились названия на русском языке. У входа стояло человек пять хмурых, тревожных казахов – от них веяло дорогим парфюмом, и, как и мои сопровождающие, они были в классных европейских костюмах. И это все среди убогости и вопиющей нищеты. Ну, что же, вперед, праздник кончился. Вот тебе и доллары, вот тебе и первый класс. Высокий казах представился:

– Джолдас. Я брат Серика. Десять дней назад Серик упал с крыши, и вот теперь мы все спасаем его. Доктор, мы вас проводим.

Говорил Джолдас спокойно, но с металлом в голосе. Зайдя в реанимацию, я почувствовал себя в подмосковной больничке, типа Клина или Серпухова. Старые машины ИВЛ, полное отсутствие мониторов и нормальной лаборатории, облезлые стены с зияющими дырами штукатурки, серые простыни на матрасах с пятнами застиранной мочи и крови. В реанимационных палатах – жара несусветная, и даже открытые окна не спасали. Наш пациент был не просто плох, он умирал. Серые кожные покровы, заостренные черты лица, дыхание рваное. Я нащупал пульс – он не просто был учащен, он еле поддавался подсчету в силу высокой частоты. А при измерении давления пульс поднялся и у меня – давления у парня было всего-то 60 на 0. В легких – какофония из различных хрипов. Мочи у парня не было уже двое суток. Я вспомнил тех двух козлов из ЦКБ, молодцы, вовремя слиняли.

Ситуация принимала не просто тревожный оборот, а становилась смертельно опасной. Эти «гаврики» напели, что они все сделали «файн». Если сейчас, после моего приезда, он помрет, то с ним, наверное, помру и я. Видимо, смотрели они на меня в аэропорту не с сожалением, а прощаясь навсегда.

«Блин, если выживу, набью морды уродам. Если выживу, – подумал я. – Ну, что ж, вперед. Арбайтен, доктор».

За эти шесть часов я уменьшил частоту сердечных сокращений, поднял артериальное давление до 90 на 20. Но мочи не получил. Стало немного легче. Местные доктора и медсестры были предельно вежливы, но энтузиазма в помощи мне не проявляли, хотя все делали четко и правильно. Нормальные с виду врачи, они явно побаивались родственников болящего и абсолютно не комментировали ни прошедшие этапы лечения, ни мои действия. Они просто выполняли все, что я им говорил.

Если после моего приезда пациент умрет, то с ним умру и я.

Я отошел первый раз от Серика только через шесть часов в туалет, – но за эти шесть часов я сделал маленькое чудо.

Я вошел в ординаторскую глотнуть чая, но тут нарисовался Джолдас:

– Доктор, давайте съездим пообедаем. Здесь недалеко.

Меня валило с ног, хотелось спать и жрать, но не было никакой уверенности, что у пациента не будет очередной остановки сердца, поэтому я был вынужден отказаться от предложения Джолдаса. Крепкий чай и сигарета в ординаторской – и опять к больному. Через десять часов мы получили мочу, наступила минимальнейшая стабилизация в состоянии пациента. Но я, конечно же, не питал иллюзий, я знал, что он умрет. Моя задача была проста – он должен был умереть после моего отъезда. Иначе шансов умереть вместе с ним было у меня ой как много…

Наш Серик неудачно упал с крыши, поломав себе все ребра – и справа и слева, разорвав оба легких, печень, и потерял около шести литров крови во время операции, после чего он впал в кому и больше уже из нее не выходил. Как я понял, Серик был наркоман и забулдыга, но зато его родные братья были парни что надо. Старший был начальником областной милиции, средний владел несколькими пивоваренными заводами в Казахстане и еще каким-то производством в Германии. Про среднего мне тихонько шепнул один из анестезиологов: торговля пивом – это лишь легальное прикрытие торговли наркотиками на Западе, и крови на руках обоих братьев было немерено… Вот она, настоящая мафия.

Шансов у Серика не было, и я только надеялся, что умрет он после моего отъезда.

С младшим братишкой им явно не повезло, и это была его не первая травма, но в этот раз явно последняя. Несмотря на забулдыжность Серика, он был самым любимым в семье, которая делала все возможное для его спасения. Лекари из ЦКБ прилетели на вторые сутки после травмы, но в тот момент у Серика уже отлетели почки и дважды останавливалось сердце. Так что мне уж точно после всего этого ловить было нечего.

В шесть утра Джолдас все же решил вывести меня поесть. Поехали на громадном красном джипе по узким улочкам с саманными домиками куда-то в махалю. В скромном по внешнему виду доме внутри оказались просто шикарные хоромы. Дорогущие мебельные гарнитуры, все в зеркалах, камин и кондиционеры, ковры. Посередине одной из комнат стоял накрытый стол с мантами, лагманом, лепешками, зеленью и прочими яствами. Конечно, в Казахстане лагман готовить не умели, впрочем, как и в Узбекистане. Настоящий дунганский лагман с джусаем готовят только в Киргизии. Но все равно было вкусно.