Милосердие смерти

До вылета из Тбилиси оставалось шесть часов. Я опять вернулся в мир грядущей катастрофы. Но сейчас родственникам Звиада было не до мировых катаклизмов, они переживали свой апокалипсис. Новостная лента продолжала выдавать крайне противоречивые сведения. Но напряжение не снималось. Вот-вот должен был наступить час X. Я был уверен, что в случае войны Грузия останется в стороне. Славу богу, она не вступила в НАТО и на ее территории не было ядерных баз. В случае ядерного конфликта некоторое время здесь будет островок безопасности. И я в принципе уже просчитывал, как буду добираться до Германии, если все вокруг полыхнет.

Я ощущал во всем происходящем с этим пациентом влияние неизвестных мне сил, может, криминально-мистических.

Братья Звиада и еще несколько близких родственников попросили меня перед отлетом посетить один ресторан Тбилиси и вместе с ними преломить дружеский хлеб. Конечно же, я не смог отказать, несмотря на неэтичность данного поступка. Один из лучших ресторанов Тбилиси, на берегу Куры, с прекрасными грузинскими песнями и самой лучшей в мире кухней. Но всем было не до веселья. Вновь и вновь обсуждались различные варианты дальнейшего развития болезни и лечения Звиада. Поднимались тосты за его здоровье, за здоровье и мужество его мамы, за сплоченность и дружбу родственников. Естественно, прозвучали слова благодарности в мою сторону и в сторону моих коллег из Германии. Все было искренне и грустно. Без пафоса и экзальтации.

Удар коалиции должен был вот-вот состояться. Мой самолет могли отложить или отменить.

Нет, наверно, на свете более благородной и искренней нации, чем грузины. Лермонтов был прав, когда воспевал благородство двух народов Кавказа – чеченцев и грузин.

В аэропорт мы ехали по ночному Тбилиси. Город ночью был похож на сказку или на картины Шагала, на Париж и немного на Бейрут. Прощание в аэропорту было выдержанным и спокойным. Судя по новостям в интернете, удар коалиции должен был вот-вот состояться. Если все станет серьезным, то, естественно, все полеты в направлении Стамбула будут отложены. Первый тревожный звоночек – рейс откладывался на двадцать минут. Народ, ожидающий посадки, был спокоен, работники аэропорта также не проявляли никакого волнения. Совпадение или уже началось? Совпадение, очередь медленно поползла в чрево самолета.

В громадном аэропорту Стамбула я на бегу просматривал новости. Коалиция нанесла удар по целям в Сирии. Но это была пародия, ни одной российской базы не пострадало. Мир вздохнул облегченно. Кризис миновал. Человечество не перешагнуло черту самоуничтожения.

В четыре дня я приземлился в Кельне. Любезная теща ждала меня на пороге, держа ключи от машины в руках. Она дежурно поцеловала своего младшего внука, сказав, что все было нормально, что он милый ребенок. И упорхнула, улетев на крыльях любви к своему Ивану.

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Позвонил Шалва.

Звиад умер сегодня утром.

За чертой

Вечный вопрос для живых: что там, за чертой, отделяющей жизнь и смерть? Что ждет каждого из нас в ином мире? И есть ли он, мир иной? Или же смерть – это окончательная точка, и ничего уже более нет? Моя работа в реанимации на протяжении тридцати пяти лет, страшных лет борьбы, нет, не со смертью, а борьбы за жизнь пациентов, сформировала во мне четкое убеждение, что смерть не является конечной стадией нашего движения в абсолютно непознанном нами мироздании.

Я убежден в том, что мы продолжаем существовать после смерти в какой-то иной форме материи (квантово-волновой, например) или духа, но, надеюсь, с сохраненными индивидуальными чертами. Это мое убеждение носит интуитивно-аналитический и абсолютно недоказуемый характер, опирается на личные жизненные переживания, сны, литературные источники и религиозные мотивы.

Почему сны? По моему мнению, именно во сне открываются шлюзы, связывающие наше сознание с глобальным информационным полем или, как принято сейчас говорить, Мировым Разумом, который, возможно, и олицетворяет то, что мы называем Всевышним или Господом Богом. Не Иисусом Христом, не Аллахом, или Буддой, а именно Богом, Отцом. И наверняка сейчас каждый из читающих эти строки вспомнит из своей жизни случаи, подтверждающие мою мысль. Возможно, кто-то вспомнит, как во сне говорил со своими усопшими родственниками или знакомыми. Кто-то вспомнит пророческие сны, предвещающие неожиданные смерти или страдания. А кто-то вспомнит сны-предупреждения, позволившие избежать несчастий.